– Вы уже достаточно долго дразнили меня, мистер Ритчи, поэтому буду вам чрезвычайно признательна, если вы наконец снимете этот предмет вашего гардероба.

– Охотно, – сказал он, ловко снимая кальсоны и отбрасывая их прочь. Его напряженный член вырвался на свободу и покачивался в воздухе.

На этой части его тела шрамов не было. Фаллос его был безукоризненно прекрасным. Беатрис ощутила покалывание в пальцах от желания прикоснуться к своему новому другу.

Подняв глаза от зачаровавшего ее мужского органа, она посмотрела на Ритчи, который взирал на нее столь же зачарованным взглядом. Беатрис могла поклясться, что услышала металлический щелчок в тот момент, когда глаза их встретились.

– Удовлетворена? – спросил он, опускаясь на кровать рядом с ней. Ей показалось, что она ощущает исходящее от него тепло, хотя тела их еще не соприкоснулись.

– Вовсе нет, – парировала она. – Думаю, придется мне, будто кухарке или экономке, прежде все ощупать, чтобы убедиться в качестве товара.

– В самом деле? – Ритчи со смехом придвинулся к ней.

– О да! – Но прикоснуться к нему без разрешения значило бы нарушить правила игры.

– В настоящее время, – провозгласил Ритчи, – твоя награда заключается лишь в созерцании, Беа. Дотрагиваться до меня нельзя. Я хочу свободно изучить твое тело, чтобы твои блуждающие руки не отвлекали меня.

Беатрис хотела было запротестовать, но слова Ритчи и его жаркий взгляд действовали на нее возбуждающе. Было что-то странно-волнующее в ее уязвимости перед ним, будто бы Ритчи был божеством, божеством с изъяном, а она – его покорным жертвенным агнцем. Кожа ее покалывала от пробегающих по ней мягких язычков пламени, а лоно напряглось и пульсировало, снедаемое плотским голодом, который, казалось, никогда не сможет быть утолен. Инстинктивно она потянулась к Ритчи.

– Веди себя прилично, – прорычал он, ложась рядом с ней. Член его уперся ей в бедро, а покрывающие его ноги волосы оказывали дополнительное стимулирующее действие. – Веди себя прилично, – повторил он, когда она инстинктивно задвигалась под ним, стараясь прижаться покрепче. – Схватись за спинку кровати, если так тебе будет легче. – Он прижался губами к ее изогнутой шее, одновременно принимаясь ласкать ее жаждущие прикосновений соски.

Беатрис сделала так, как он ей посоветовал, – вцепилась руками в спинку кровати, но это ничуть не помогло. Она, казалось, превратилась в сплошной сгусток неудовлетворенной чувственности. Двигая бедрами, она развела ноги в попытке плотнее прильнуть лоном к Ритчи.

– Беатрис, Беатрис, – чуть слышно прошептал он, дразня прикосновениями губ к ее коже, вызывающими легкое приятное покалывание. Такое же воздействие оказывали и его дыхание, и порхающие пальцы.

Тело Беатрис жаждало Ритчи. Взывало к нему. Требовало проникновения его твердого члена, который по-прежнему упирался ей в бедро. Она потерлась о него, но этого было явно недостаточно. Ей хотелось познать Ритчи своими пальцами и лоном.

«А возможно, и ртом тоже?»

Она резко открыла глаза. Какая смелая, возбуждающая идея! Перед ее мысленным взором тут же промелькнули образы Софии, с энтузиазмом сосущей твердый фаллос своего обожаемого Эмброуза, а также Арабеллы Сауверн, наслаждающейся плотью красивого темнокожего любовника Юрия. Да, эти дамы казались очень довольными тем, что они делали, хотя сами они при этом и не получали физической стимуляции.

«Ах, мне тоже хотелось бы отведать на вкус твоей плоти, Ритчи», – подумала Беатрис.

Все еще сжимая пальцами спинку кровати, Беатрис повернула голову, чтобы посмотреть на Ритчи, и он, будто бы угадав, о чем она думает, низко склонился над ней, пристально всматриваясь в глаза. Его длинные густые ресницы трепетали.

– Что такое, Беа? – Он знающе прищурился, и этот взгляд заставил ее сердце биться быстрее. Ей оставалось лишь гадать, как ему удалось в очередной раз с такой легкостью прочесть ее мысли и намерения.

Машинально Беатрис провела языком по губам, и тут же ощутила, что член Ритчи стал сильнее упираться ей в бедро, будто бы и он разгадал ее сладострастные намерения.

– Ничего особенного… просто изголодалась по тебе, Ритчи.

Губы его изогнулись в игривой, слегка самодовольной усмешке.

– Понимаю. А потрудись-ка определить поточнее, насколько велик твой голод, моя прекрасная сирена? – Он принялся двигать бедрами, скользя своим горячим напрягшимся членом по ее ноге, дразня и провоцируя.

– Очень велик, – твердо ответила Беатрис. – Я хочу попробовать тебя на вкус, Ритчи. При мысли об этом у меня прямо слюнки текут. Так и есть… – Она медленно искоса посмотрела на него, надеясь, что он сочтет такое выражение лица соблазнительным. – Если ты мне позволишь, я продемонстрирую тебе всю силу моего голода по тебе.

– В самом деле? – Улыбка его стала шире.

– В самом деле.

Ритчи ничего не ответил. Вместо этого он одарил ее крепким поцелуем. Язык его проник глубоко к ней в рот, будто бы стремясь подчинить себе ее непослушный язык. Или, возможно, напомнить о другом подчинении, более понятном. Беатрис с готовностью отреагировала на его вторжение, надеясь, что это поможет ей добиться желаемого.

Продолжая целовать Беатрис и полностью накрыв ее тело своим, Ритчи протянул руку над ее головой и оторвал ее пальцы от спинки кровати, будто бы размыкая некую связующую цепь. Беатрис тут же потянулась к нему, инстинктивно вцепившись в его спину и мускулистые бедра, стремясь как можно крепче прижать к себе.

Последовала длительная молчаливая схватка, в которой верх одержал Ритчи. Отстранившись от Беатрис и глядя ей прямо в глаза, он произнес:

– Итак, мисс Уэверли, вы хотите попробовать меня на вкус, не так ли? – Теперь пришел его черед проводить языком по крепкой линии губ, и сделал он это так соблазнительно, что лоно Беатрис тут же мучительно заныло.

– Да, – прошептала она, и ее голос прозвучал менее уверенно, чем ей бы того хотелось. У нее ведь, в отличие от Софии и Арабеллы, совсем нет опыта в доставлении мужчине такого рода удовольствий!

Ритчи погладил ее по лицу.

– Не беспокойся, Беатрис, ты очень быстро учишься, просто-таки схватываешь на лету. Ни секунды не сомневаюсь, что получу огромное удовольствие от прикосновения твоего языка.

Беатрис отстранилась от него и села на постели, покраснев при мысли, что так ему стали отлично видны ее груди. Находиться полностью обнаженной в обществе такого же обнаженного мужчины было для нее совершенно новым опытом, и это напомнило ей о том, какая она по сути неопытная, хоть и позировала обнаженной для порнографических снимков.

– Надеюсь, что ты прав, Ритчи, – просто ответила она, помещая руку ему на бедро в непосредственной близости от его стоящего как кол фаллоса. – Потому что я представления не имею, что нужно делать.

– Призови на помощь свою интуицию, Беа, – произнес Ритчи очень тихим, мягким голосом, не соответствующим эротичности происходящего, но полностью соответствующим ему самому. – Что бы ты для меня ни сделала, это будет прекрасно. – Накрыв ее руку своей, он поощряюще сжал ее пальцы.

«С чего же начать?» – недоумевала Беатрис, глядя на член Ритчи и думая о том, какой это все же странный орган мужского тела. Странный, но одновременно и интригующий. В действительности интригующим и выдающимся она считала именно фаллос Ритчи. На ее взгляд, он не был ни большим, ни маленьким, но идеально пропорциональным размерам тела. Нужного размера, изысканный и одновременно примитивный.

Одной рукой отбросив с лица роскошное покрывало своих распущенных волос, Беатрис нагнулась, приблизив рот к паху Ритчи.

Ритчи хотелось кричать, улюлюкать, аплодировать, хотелось обхватить руками голову Беатрис и зарыться пальцами в ее потрясающие волосы, чтобы направлять движения ее рта. Он испытывал желание двигать бедрами, проникая фаллосом глубже в ее влажный жаркий рот, быстрее и быстрее, до тех пор пока не познает блаженство, излив струю семени ей на язык.

Вместо этого он продолжал лежать неподвижно, ничем не выказывая охвативший его водоворот страсти и даже не осмеливаясь сжать простыни в кулаках, опасаясь потревожить этим Беатрис.