– Забавы… – повторил Рузвельт, поглаживая подбородок. – Я бы рискнул высказать предположение, что эта сцена может иметь отношение к тому, о чем вчера вечером говорил Фосфорный Фил. Разве он не советовал вам как следует осмотреть места преступлений в поиске ключа к разгадке?

Спенсер и Смит были потрясены. Рузвельт и в самом деле сказал нечто стоящее! Неужели такое возможно?

– Вероятно, в чем-то вы правы, Тедди, – сказал Калеб и шепнул Лизе: – Может, это падение превратило его в гениального идиота?

– Я просто пытаюсь выполнять свой гражданский долг, Калеб. Запомни: «король – он и есть король, что с него возьмешь. А вообще все они дрянь порядочная. Так уж воспитаны».[26]

– А, ну да… Пожалуй, в этом, Тедди, я с вами соглашусь.

Лиза потрогала лоб Рузвельта.

– Тедди, вы уверены, что хорошо себя чувствуете?

– Женщина, в тех краях, откуда я родом, это звучит как приглашение потрахаться, – прорычал он и похотливо засмеялся.

Лиза нахмурилась. Тедди всегда был распутником, но казался более или менее безобидным. Внезапно она почувствовала, что побаивается его.

– Ну-ка, ну-ка, припомним… Фил говорит о спичках… Пятая авеню… Фосфор… «Сколько золотых дублонов за красотку?» Потом опять базар насчет уродцев и воздушных шаров. И затем делает упор на чертовом колесе!

– На чертовом колесе?

– Вот именно! В точку! – сказал мэр.

– Но какое отношение чертово колесо имеет к Мелочевке и Щепотке?

Рузвельт прочистил глотку.

– Разве ваш информатор не говорил насчет уродов?

Калеб хлопнул себя по лбу.

– Урод! Ну конечно! Уродцы! Яхи ни при чем! Это лилипуты! На Кони-Айленде есть целая лилипутская колония.

– «Парк развлечений с чертовым колесом»!

– Очень флавно, очень мило, мои фыплятки, – сказал голос позади них, и из мрака возник бородатый человек, объемом покрупнее Тедди и значительно пышнее. – Приятно видеть, что наши драгофенные доллары не рафходуются впуфтую.

В его фигуре, несмотря на рыхлость, чувствовалось явное превосходство. На человеке был белый парусиновый костюм и короткие гетры, в руках – трость с золотым набалдашником; голову венчал белый меховой цилиндр. Атласный сюртук поблескивал в свете танцующего огонька лампы Калеба, и казалось, что сей предмет одежды – не просто кричащий сам по себе, но сам по себе живой. Голос человека мог бы показаться злым, если бы не легкий женственный оттенок, сквозивший в этом теноре. Калеб, Элизабет и Рузвельт моментально узнали обладателя голоса.

Уильям «Босс» Твид был коррумпированным городским политиком весом около ста тридцати килограммов. Он успел побывать членом местного законодательного собрания и даже сенатором штата, прежде чем его провозгласили (не так давно) Великим Вождем Таммани-холла. В таковом качестве он приобрел влияние, завоевав голоса иммигрантов и сделав состояние на взятках, откатах и непрерывном воровстве. И все же он был человеком, чья политика «выкручивания рук» принесла ему осторожное почтение относительно более честных деятелей типа Тедди. Эти двое, которые многие годы буквально сталкивались лбами – и в переносном смысле, и в прямом, – терпеть не могли друг друга.

– Доброе утро, мэр Ружвельт, – сказал Твид, подмигивая мэру.

– Рад тебя видеть, старина Вилли, – поддержал Тедди, подмигивая в ответ.

– Мой дорогой начальник полифии, – сказал Твид. – Вижу, вижу, как вфегда в нужном месте в нужное время. Молодчина!

Здоровяк приблизился к Элизабет и приложил руку к своему меховому цилиндру.

– Мифф Фмит, ваше фияние наполняет меня фвежефтью вефны.

– Благодарю, господин Твид. Или мне лучше называть вас «Босс»? – Лиза игриво хихикнула – так, чтобы Калеб это заметил. – Однако вовсе не я, а вы сияете, словно майский полдень.

Калеб только закатил глаза.

– Я флышал, он нажывает фебя Крушитель?

– Верно, – неохотно ответил Калеб. Он терпеть не мог, когда за ним надзирало начальство, а уж Великий Вождь несомненно был начальством, и еще каким!

– И он прифлал мифф Фмит пифмо в «Но-вофти»?

– Так и есть.

– А фколько пифем вы получили, мифф Фмит?

– Только одно, – сказала Лиза.

– Вы фовершенно уверены? – спросил Твид.

– Да, совершенно уверена.

– Потому что крайне важно, чтобы вы фообщили нам, ефли этот префтупник фнова пришлет вам пифмо.

– Я вам гарантирую, Вилли, что мисс Смит проинформирует нас, как только получит новое письмо от Крушителя. Правда, Лизок? – проворковал Тедди, приобняв Элизабет и крепко стиснув ее плечо. Она выскользнула из его объятий, все еще недоуменно поглядывая на мэра.

– Разумеется, – сказала она.

– Вот и флавно.

Затем Твид повернулся к Калебу.

– Хочу фказать вам, начальник, мы в Таммани-холле профлышали, что вы увлеклифь некими конфпирологичефкими теориями. Неужели вы еще не вырофли из этих мыфлей о фекретных общефтвах?

Калебу потребовалось несколько секунд, чтобы осознать услышанное.

– Это некоторым образом не ваша забота, сэр, но нам кажется, что здесь есть связь с Ряжеными, – сказал он. – Мы полагаем, что убийца либо сам из их числа, либо может иметь к ним какое-то отношение…

– Дорогой мой, уверяю ваф, тут нет ну проф-то никакой швяжи ф Ряжеными, – властно перебил его Босс Твид. – Это дело рук какого-то пфиха, вот и вфе.

– Странно, – сказал Калеб. – Насколько я помню, следствие тут веду я.

– А нафколько я помню, Великий Вождь поважнее полифейфкого начальника. Пофле Великого Вождя идут Малые Вожди, мэры, букмекеры, кофтоломы, мороженщики и только потом – начальники полифии.

Калеб вынужден был признать свое поражение.

– Начальник Фпенфер, я политик. Жирный продажный политик. Но ефли я в чем и разбираюфь, так это в фекретных общефтвах. Эти Ряженые – профто бежобидная горфтка клоунов. И ефли вы хотите навефить на них эти убийфтва, то у меня возникают фомнения в вашем трежвом раффудке.

– Со всем моим почтением, господин Твид, мне кажется, мой рассудок в полной бежопаф-нофти… безопасности. Я фовершенно ждоров.

Калеб тряхнул головой: шепелявость оказалась заразительной.

– Ваш убийфа – наверняка фумафшедший иммигрант, который вряд ли как-то швяжан ф Кони-Айлендом и уж тем более ф Лилибургом…

– Но убийца упоминал Ряженых, – попыталась было протестовать Лиза, однако Калеб жестом остановил ее.

– Лиза, Твид прав, – сказал он. – В нашем городе и впрямь есть очень важные люди, которые участвуют в деятельности Ряженых. Мы же не хотим обидеть кого-нибудь из них, выдвигая безосновательные обвинения?

– Я бы прифлушался к вашему товарищу, мифф Фмит. Вам фледует понять, что фпутанное фожнание пфиха редко пожволяет ему выражаться напрямик. Поэтому его пофлание надо читать между фтрок. Возможно, под Ряжеными он понимает тех, кто рядится в мафку без рта, а жначит – хранит молчание. В молчании есть некая добродетель, не так ли? Кто помалкивает, тот и живет обычно подольше.

Твид извлек грошовую газетенку, которую держал под мышкой, и развернул ее так, чтобы Калеб непременно увидел заголовок: «Легендарный информатор без челюсти найден убитым!» Затем он откашлялся и сунул газету обратно под мышку.

– Я в курсе, – мрачно сказал Калеб, бросив тревожный взгляд на Лизу.

– Нафиональная Органижафия Ряженых делает щедрые пожертвования нашему великому городу, и я жнаю наверняка, что она фофтоит из выдающихфя выфокоображованных, почтенных белых протефтантов, которые терпеть не могут негров…

Тедди проглотил смешок.

– …и которые никоим ображом не могли фоучафтвовать в фтоль гнуфном префтуплении. Нет, птенчики мои, забудьте о Ряженых, это лишь пуфтая трата времени. – Твид потыкал Калеба в грудь набалдашником трости. – Я яфно объяфняю, начальник Фпенфер?

– Исключительно, сэр.

Лиза смотрела на Калеба со смешанным выражением недоверия и замешательства. Калеб кинул на нее ответный взгляд, в котором сочетались трепет, лепет и смятенье, тряска поджилок и крутизна сваренных яиц.

26

Дословная цитата из романа Марка Твена «Приключения Гекльберри Финна». (Прим. ред.)