Затем я объяснила детям, как следует здороваться с собакой.

После этого мы позволили всем по очереди подойти и приласкать Данте, который к этому времени уже дрожал от нетерпения, стремясь поскорее познакомиться с этими мальчиками и девочками. Чтобы поздороваться с ним, каждый ребенок должен был пройти три этапа. Во-первых, необходимо было спросить у сопровождающего собаку человека, можно ли погладить его питомца (если при собаке такого человека нет, гладить ее нельзя). Во-вторых, если владелец или хендлер разрешает погладить собаку, надо осторожно протянуть ей руку, давая возможность себя обнюхать. В-третьих, после того, как собака обнюхала протянутую к ней руку и продемонстрировала сдержанное дружелюбие, можно почесать ее за ушами или под нижней челюстью.

Дети по очереди проделывали все вышеописанное, а Данте вежливо сидел, изо всех сил сдерживая волнение. Затем он дал волю чувствам и своему супердлинному языку, вознаградив себя за долготерпение и послушание. Другими словами, он облизал лица всех своих новых друзей от подбородка до лба. Некоторых это рассмешило до колик. «Фу!» — вырвалось у других. Мальчишки, которые хотели казаться мужественными и суровыми, лишь сдержанно усмехнулись.

В первый год мы не стали привлекать Бу к визитам в школу. Но вскоре он вошел в нашу программу как собака «повторного посещения». Обычно вместе с ним приходила еще одна команда, как правило, с кем-то из лабрадоров-проводников. Подобно Бу, эти собаки использовались иначе, чем предусматривала их профессиональная подготовка. Всем им изначально предстояло стать служебными собаками-проводниками для людей с проблемами зрения. Но очень часто эти животные совершенно естественным образом начинают наносить визиты людям, нуждающимся в общении с ними.

Иногда Бу оказывался в компании прелестной мисс Уэйверли, ласкового и дружелюбного лабрадора с шерстью ванильного цвета (я люблю называть желтых лабрадоров ванильными, потому что считаю несправедливым, что только коричневые — шоколадные — собаки ассоциируются с лакомством), или ее матери Лианн, такого же добрейшего создания, как и ее дочь. Порой партнершей Бу становилась самка черного лабрадора мисс Олимпия, любимица Данте, или Веста, самая милая и жизнерадостная из всех перечисленных «девушек». Бу радовался общению с любой из них, и они отвечали ему взаимностью. Уэйверли и Лианн, допущенные в своем клубе к разведению, уже дали по нескольку выводков щенков, и их отношение к Бу было слегка покровительственным, как если бы он был их детенышем. Веста, почти ровесница Бу, была его приятелем по играм. Мисс Олимпия обычно смотрела на Бу взглядом, который как будто говорил: «Ты вроде парень ничего, но где твой старший брат Данте?»

Это второе посещение — выход Бу — заключало в себе два серьезных урока: детям объясняли, что у каждого из нас есть свои сильные и слабые стороны и что если мы будем настойчивы, то достигнем всего, чего хотим, несмотря на любые ограничения. Второй урок заключался в том, что особы с ограниченными возможностями — такие же люди (или собаки), как и все остальные. Даниэль готовила детей к этому уроку, предлагая им читать книги о собаках (или людях) с особыми потребностями или особыми умениями.

Мы начинали наш урок с того, что просили детей назвать различия между пришедшими к ним в гости собаками.

— Бу меньше, — как правило, кричал нестройный хор детских голосов (дети всегда начинают с самой очевидной разницы — в размерах).

Или:

— Уэйверли желтая.

С Олимпией и Вестой, которые были черными, как и Бу, а также почти одного с ним размера, им было сложнее.

Некоторые детишки, привыкшие обращать внимание на детали, указывали:

— У Бу белые носочки.

Или:

— У Бу белый животик.

Или:

— У Весты хвост длиннее.

После того как между детьми и собаками устанавливалась эмоциональная связь, мы начинали освещать для них методы дрессуры: словами и жестами отдавали животным команды «Сидеть!», «Лежать!», «Жди!», а также демонстрировали умение своих питомцев ходить на поводке. Вслед за этим следовал показ светских талантов, во время которого собаки подавали лапу, ползали и кланялись, что позволяло детям убедиться — собаки учатся подобно им самим. Так же, как учителя объясняют ученикам решение математической задачи, мы показываем собакам, чего мы от них хотим. И точно так же, как ученики стремятся сделать то, о чем попросил их учитель, собаки пытаются выполнить команду. За свои успехи дети получают хорошую оценку, а собаки — лакомство. Ребята обожают подобные демонстрации.

Разумеется, нам приходилось объяснять разницу в подходе к обучению собак и детей. Когда мы убеждаем собаку что-либо сделать, мы обычно берем угощение или игрушку и заставляем собаку тянуться носом за поощрением, одновременно принимая желаемое положение тела (сидячее, лежачее и т. д.). После этого мы хвалим и вознаграждаем животное. Вскоре к данному действию присовокупляется словесная команда, и мы начинаем вырабатывать реакцию на то или иное слово. Другой способ добиться желаемого — подождать, пока собака сделает то, что нам необходимо, и вознаградить ее за это. Чтобы получить лакомство, собака сама начнет чаще выполнять какое-то действие. Теперь задача заключается в том, чтобы произнести определенную команду прежде, чем собака выполнит данное действие, что, опять же, научит ее понимать наши слова. У обоих методов дрессуры есть множество положительных сторон. Я предпочитаю первый способ для обучения таким простым командам, как «Сидеть!» или «Лежать!». Для более сложных действий лучше прибегать ко второму методу, хотя порой приходится использовать сочетание обоих.

Переключая внимание детей с выработки разнообразных навыков у животных на их реальное применение, мы описываем возможности собак, разновидность посещений, людей, которым они наносят визиты, и освещаем все, что они должны знать, чтобы заниматься подобной деятельностью. Когда это возможно, мы показываем детям фотографии собак на работе и в кругу семьи (вместе с людьми и животными). У меня есть снимки, на которых еще совсем крошечный Бу борется с Данте, спит на диване в обнимку с Мерлином или в компании с Аттикусом выпрашивает на кухне угощение. Дети разглядывают эти фотографии как зачарованные.

Когда все вдоволь насмотрятся на снимки, мы спрашиваем, что они думают об этих собаках.

— Мы их обожаем! — раздается дружный хор.

Следующий вопрос естественным образом вытекает из предыдущего:

— Как вы думаете, каково отношение к этим собакам их семей или людей, которых они навещают?

Ответ тот же:

— Они их обожают!

И малышня права. Эти дети совершенно четко осознают нечто, недоступное пониманию многих взрослых: этих собак любят как членов семьи.

Все эти вопросы задаются с определенной целью. Мы незаметно подводим детей к настоящей теме сегодняшнего обсуждения, переходя к которой я медленно и отчетливо, чтобы меня услышали и поняли все до единого ученики, задаю вопрос:

— Что бы вы подумали, если бы я сообщила вам, что Бу — инвалид?

Даниэль рассказывала мне, что больше всего в наших уроках она любит именно этот момент. Становится так тихо, что мы почти слышим, как моргают дети, размышляя над прозвучавшим вопросом. Прежде чем они начинают отвечать, мы демонстрируем им ограниченные возможности Бу, предлагая собакам еще раз выполнить простые команды. Но на этот раз мы просим детей внимательно наблюдать за различиями в движениях и поведении животных. Когда обе собаки ложатся одновременно, дети отчетливо видят, насколько по-разному они это делают. Лабрадор опустился на пол без всяких усилий, плавно, как будто выполняя хорошо знакомое упражнение из йоги. Затруднения Бу на этом фоне были очевидны. Сначала он с трудом вытянул вперед передние лапы, а потом изловчился и неуклюже упал на бок. Дети как завороженные пристально следили за каждым его движением, будто стремясь понять, в чем суть данного фокуса.

Мы показали еще одну ситуацию, в ходе которой проявлялись двигательные проблемы Бу, — попросили собак «дать лапу». Любая из дамочек-лабрадоров грациозно поднимала лапу и осторожно вкладывала ее в открытую ладонь своего хендлера. Что касается Бу, то он силился оторвать переднюю лапу от пола, с трудом удерживая равновесие. Все, что ему после этого удавалось, это ткнуть дрожащей конечностью вперед, как будто указывая на что-то костылем или тростью. В случае удачи лапа встречалась с моей ладонью, но это всегда было неуклюжее движение, как будто он прихлопывал жука. Все это выглядело комично и грустно одновременно. Бу так старался выполнить этот трюк и казался таким счастливым и гордым оттого, что ему это почти удавалось. Его действо напоминало мне балансирующих на проволоке клоунов. Зрителю кажется, что еще немного — и они упадут, хотя на самом деле у них все под контролем. Вот только Бу действительно с огромным трудом удерживал равновесие и не падал.