Когда я приехала к Чаку в Ломбард на свое, как оказалось, последнее Рождество с братом, я привезла ДВД-диски с несколькими сериями «Вавилона-5». Обычно ни жена, ни дочь Чака на пушечный выстрел не приближались к телевизору с подобным зрелищем на экране. Но на этот раз мы смотрели кино вместе. Возможно, они почувствовали, что это их последний шанс принять участие в освященной долгими годами кинотрадиции Чака и Лизы. Если только возможно найти что-то радостное в подобной ситуации, то несколько таких моментов у нас было. Когда мы не можем говорить, мы изыскиваем иные способы передавать свои чувства и мысли другим людям. Когда Чак смотрел на своих жену и дочь, его глаза говорили красноречивее любых слов. Его любовь к ним и грусть предстоящей разлуки заполняли пространство между ними, в котором больше не было места для слов.

В этот мой приезд жена брата упомянула о той роли, которую играли в жизни Чака кошки. Эти милые создания развеивали его тоску, когда он оставался дома один. Хотя они не могли поднимать упавшие предметы или открывать шкафы, одна из них часами сидела на подлокотнике его кресла, прижимаясь к плечу хозяина. А когда Чак уже не мог протянуть руку, чтобы их погладить, вторая кошка научилась забираться ему под мышку. Она повторяла это снова и снова, как будто взяла на себя заботу и о нем, и о себе. Наблюдать за этим было больно и трогательно. Меня очень огорчало то, что я не смогла дать Чаку Бу. Но я была счастлива, что у Чака есть животные, в общении с которыми он так нуждался.

6

Помощь собак после 11 сентября

Во второй вторник первого для Бу сентября мама и папа летели в Чикаго из Флориды, чтобы повидать Чака в его, как все считали, последний день рождения. Чак родился тринадцатого сентября. (Хэллоуин всегда будет ассоциироваться у меня с появлением в нашей жизни Бу, а тринадцатое сентября навсегда останется днем рождения моего брата). Я была дома, ожидая приезда специалиста по борьбе с насекомыми. Осенью нам всегда приходилось тщательно опрыскивать территорию вокруг дома для того, чтобы пауки, муравьи и прочие ползучие существа с наступлением холодов не решили переселиться в наше теплое жилище.

Бу завершал свой первый год жизни на нашей планете. Его подготовка в качестве служебной собаки для Чака неожиданно и резко завершилась, и в туалет он по-прежнему просился далеко не всегда, но по крайней мере теперь мне была ясна причина.

Когда явился рабочий, я отставила чашку с кофе и воспользовалась ситуацией для того, чтобы поработать над социализацией своих собак. Вполуха прислушиваясь к доносящимся из гостиной утренним новостям, я попросила гостя приласкать собак, особенно щенка. Независимо от того, чем предстояло заниматься в своей жизни Бу, его необходимо было адаптировать к обитанию в обществе. Мужчина с готовностью исполнил мою просьбу, прежде чем спуститься в темный и противный подвал. Этот сентябрьский вторник был самым обычным днем. Мы с рабочим стояли посреди кухни в окружении собак, и он читал инструкцию на баллончике с ядом, которым собирался опрыскивать территорию.

— Вы знакомы с этим веществом? — спросил он. — Мы использовали его в прошлый раз. Оно сохнет около двух часов, поэтому не выпускайте собак во двор.

— Ни в коем случае, — кивнула я, подписывая бланк.

— А вот эта бумага напоминает вам о том, что необходимо следить за тем, чтобы собаки не съели приманку. Я всегда раскладываю ее в недоступных для них местах, но…

— Срочное сообщение, — произнес диктор с экрана телевизора. — Перед вами очень пугающие кадры. Это Всемирный торговый центр. По неподтвержденным сообщениям, какой-то самолет только что врезался в одну из башен Всемирного торгового центра.

Мы замерли, поглощенные возникшим на экране изображением. Слов не было. Мы просто стояли, в ужасе раскрыв рты, глядя прямой эфир какого-то кошмара. Я понятия не имею, как долго мы вместе смотрели эти ужасающие новости, но в какой-то момент парень вспомнил, что он на работе. Он напомнил мне о токсичности аэрозоля, и я кивнула, как будто услышала. Я попыталась позвонить Лоренсу, но телефонные линии издавали частые гудки, что означало, что они либо отключены, либо перегружены.

Я забеспокоилась, вспомнив, что сегодня утром в Чикаго из Флориды должны прилететь мои родители. Впрочем, вскоре в новостях назвали города, из которых вылетели угнанные самолеты, так что по крайней мере об этом я могла больше не волноваться. Но тут возник второй вопрос: успели ли они попасть в Чикаго, прежде чем все воздушное сообщение было прекращено, или их посадили где-то между Тампой и О’Харой?

Я смотрела, как рушатся башни, сначала в режиме реального времени, а затем еще и еще в замедленной съемке. Я вспоминала Перл-Харбор, Хрустальную ночь, Лондонский блиц и другие страшные события времен Второй мировой войны, за которыми последовали месяцы и годы разрушений и отправка миллионов людей в лагеря смерти. Мое воображение уже создавало самые жуткие варианты развития событий. Связь уже была нарушена, воздушное сообщение, наверняка, тоже. Что дальше? Я знала, что отмщение неизбежно, но когда? Нарушится ли ход привычной жизни? Возможно, нас ожидает нехватка бензина? Нехватка продуктов?

Чтобы отвлечься от происходящего ужаса, я решила переключиться на что-то приятное и успокаивающее. А что в этом смысле могло быть лучше работы с Данте? Наша привычная обучающая прогулка в торговый центр могла предоставить возможность и другим людям погладить дружелюбного пса и на несколько минут забыть об этом безумии. Прежде чем выйти из дома, необходимо было вывести Бу, и мы с ним вышли во двор, совершенно забыв о токсинах на террасе и траве. Пока Бу отливал, я внезапно вспомнила о предостережении специалиста, в панике сгребла пса в охапку и бросилась обратно в дом, где тщательно вытерла ему лапы, чтобы он не отравился, облизав с них яд.

Когда мы отправились в путь, Данте расположился на привычном месте в кабине грузовика, свесив набок свой необычно длинный язык. Мы ехали уже десять минут, как вдруг мне стало не по себе. Мое сердце билось очень часто, и я обливалась потом. Вдруг я поняла, что не помню, куда везу Данте. Я часто испытываю затруднения с определением направления. Лоренс даже пометил все деревья на территории вокруг дома, чтобы, возвращаясь с прогулки с собаками, я знала, куда мне идти. Но на этот раз мое замешательство было особенно острым. Даже сейчас, оглядываясь назад, я не понимаю, в каком месте я съехала с шоссе и каким образом очутилась возле пожарной части городка Кротон Фолс. Спасатели в тот мрачный день не находили себе места, стремясь хоть как-то применить свои умения. Едва я, пошатываясь, выбралась из грузовика, как они окружили меня со всех сторон. Я не могла ответить даже на простейшие вопросы — как меня зовут или куда я направляюсь. В любой другой день меня просто спросили бы, кому позвонить, и на этом вся помощь исчерпалась бы. Но в тот день они должны были кому-то помочь, и тут появилась я, безусловно нуждаясь в участии.

«Скорая» доставила в ближайший пункт неотложной помощи меня и Данте, который, «улыбаясь» до ушей, с радостью согласился отправиться со мной куда угодно. Кто-то связался с Лоренсом. В неотложке в тот день было непривычно пусто. Медики были в отчаянии от невозможности немедленно отправиться к упавшим башням. Все рвались оказать помощь хотя бы кому-нибудь. Я, в своем состоянии спутанного сознания, хотя бы ненадолго снабдила их подобной возможностью. Оказалось, что, вытирая яд с лап Бу, я напрочь забыла о себе.

Медики с помощью капельниц очистили мой организм от токсинов. Тем временем Данте успел стать всеобщим любимцем. Как только врачи и медсестры поняли, что я прихожу в себя, они занялись моей собакой. Больных людей они видели каждый день, но Данте… Я подозревала, что сегодня ему предстоит совершить доброе дело, только не знала, каким образом это произойдет. К тому времени, как в больнице появился Лоренс, туман у меня в голове рассеялся, сердце билось нормально и чувствовала я себя как полная идиотка. Но что такое чувство неловкости и смущения по сравнению с тем, что медики, встревоженные и не находящие себе места от невозможности оказывать помощь там, где в ней больше всего нуждались, испытали облегчение от контакта с добродушной и веселой собакой и несколько успокоились, поглаживая густую шелковистую шерсть общительного животного.