ИЗ АЛЬБОМА Л.М. ЛЕБЕДЕВОЙ

1. «День суетный глядит ко мне в окошко…»

День суетный глядит ко мне в окошко, Бесчувственный к страданию и злу. А в комнату отворочусь немножко, – Котеночек играет на полу. Цыганочкин котеночек, – я знаю, – И с тихой нежностью любуюсь им, И простодушно сердцем отдыхаю, — Но скоро вновь тревогою томим. Войдет она… Вчера иная фея Здесь, помню я, с загадочным огнем, Котеночка лаская и лелея, Душила вдруг в объятии своем. Цыганочкин котеночек дареный Казался ей зловещим — не к добру… Нет, я слежу с улыбкой умиленной Живую простодушную игру. Ведь этим самым бархатным движеньем К ней на колени прыгал он. Вот-вот С улыбкой вдруг цыганочка войдет, Ненужный день своим заворожив явленьем. 23.VII-5.VIII.1924.Москва

2. «Когда одну потерю…»

Когда одну потерю Ношу в душе своей И счастию не верю Всё горше и больней, – О, как мне не бояться За грустный свой покой? Не боязно ль расстаться С безмолвною тоской? А ты проходишь мимо, Смущаешь и томишь, Прорвав непостижимо Мою глухую тишь. И словно мимовольно Взгляну – и запою – И растревожу больно Одну тоску мою. К душе душою ближе, Но вновь уныл и нем, – Я слышу: Подойди же! И вздох тоски: Зачем? 14-27.VIII.1924.Москва

3. «Под открытым небом Юга…»

Под открытым небом Юга, Руки тонкие воздев, Ты, стихий живых подруга, Очи ширя от испуга, Внемлешь тайных сил напев. И стопой своей крылатой Дольный трепет окрылив, За восторг священный – платой Нам приносишь дар богатый, Дар любви – иероглиф. Что же здесь в тоске унылой Бредят косные рабы? В этой смутности постылой, Да, и здесь целебной силой Ты – как дольный зов судьбы. Пусть же день скупой и серый Загорится без тебя, Окрыленный стройной верой: Терпсихорой и Киферой Обновимся, полюбя. 23.VIII.-5.IX.1924.Москва

«Дарила осень мне, бывало…»

Ольге Максимилиановне Новиковой Дарила осень мне, бывало, Живую песню не одну; Ее цветное покрывало Мечте не раз наколдовало Иную, лучшую весну. Но эта творческая нега Меня покинула давно. Ждет сердце зимнего ночлега, И в тихом сне степного снега Запеть ему ли суждено? Иль сердце странника томится? И уходя в холодный путь, Как робкая ночная птица, Крылом в окно оно стучится – В тепле уютном отдохнуть. 7-20.XI.1924. Москва

«Я молил бы Аполлона…»

Я молил бы Аполлона, Чтоб из милостей своих Дал он мне Анакреона Светлый взгляд и светлый стих; Или дал бы мне напевы Те, что ведал Феокрит, Те, какими сердцу девы Он поныне говорит; Только, смертный, не разгневай Бога суетной мольбой: Говоря с любимой девой, Лучше будь самим собой. Подчинясь судьбе охотно, Я красавицу мою И легко, и беззаботно – Как умею, так пою. 10.XII.1924

«Когда потух приятель-самовар…»

Когда потух приятель-самовар И мирные слышнее разговоры, И вздох души, как легковейный пар, Пал на стекла морозные узоры, – О чем же ты задумалась, душа, Куда мечтой привычной улетела? Всё думал я: как Ольга хороша, А до других – какое дело! P.S. Нет! В заключенье вспомним, милый друг, Суровые ответы без обиды – И не одну мы помянем, а двух, И стих украсим рифмой Зинаиды. 27.XII.1924

«Уж так ли был неправ в ответе славном…»

О.М. и И.А. Новиковым Уж так ли был неправ в ответе славном Тот пьяница? – «Не надо мне ходить!» Не пить трудней, чем не ходить, – конечно. Ну, а попробуй, скажем, не курить. – Однако, вред. – Но вредного себе Нельзя не делать в жизни. То да это, – Как разобраться, выйдет вообще: Жить вредно. Так вреди уж на здоровье Всяк самому себе. По этой части Куренье мне особенно любезно: Оно насущно стало для меня. Ведь куришь не для самоуслажденья; А если надо прямо ставить цель, – Здесь возвышенье, утонченье духа В ущерб – чему? Ничтожному, поверьте. А, так сказать, соседних удовольствий Немало здесь. Я корчить знатока Не собираюсь: чуждо мне эстетство. Конечно, толк я знаю в табаках, Да это нынче ни к чему не служит. Затеи лучше брось. Я даже склонен Наперекор традиции и вкусу Усладу в том найти, что обкурю Новешенькую трубочку. И ею Играю как дитя. И целый вечер Я занят ей: то в пальцах поверчу, То поднесу к губам, слега продую, То медленно, старательно набью И, не спеша, еще полюбовавшись, Чуть зажимаю чубучок зубами; Закуриваю – и приятна свежесть Первоначальная привычки старой – Свежеет мысль моя. А из чего же И бьемся мы? Вот тут и говорите, Где вред, где польза. А для пользы жить, Так пользы и не принесешь, пожалуй. <Середина 1920-х>