22 ноября 1881

ПЕСНЯ О ДРЕМЕ И ЕРЕМЕ

       По селу ходит Дрема. Коробейник Ерема        Истомился и лег на полати;        А его-ста бабенка, спать уклавши ребенка,        Молвит слово: "Чего пожелати?" —        "Пожелай мне, родная, чтобы выпил до дна я,        Хоть во сне, чарку водки хорошей.        Пожелай мне с любовью, чтоб не кашлял я кровью,        Нагибаясь под грузною ношей.        Пожелай также чуда, чтоб хозяин-иуда        Уплатил мне по чести деньжонки…"        По селу ходит Дрема. Коробейник Ерема        Засыпает под песенку женки:        "Спи, мой милый, желанный! Наш сынок бесталанный        В рост войдет — и умнее нас станет.        Не кручинься, мой светик! Наше детище-цветик,        Даст господь, не замрет, не завянет.        Я вот так разумею, что тебе, Еремею,        Да и мне жить осталося мало.        Пожелать только надо, чтобы наше-то чадо,        Пробиваясь вперед, не дремало.        Я, ученая в школе, не привыкла к неволе        И, ее завсегда проклиная,        Чую бабьим умишком, что над нашим сынишком        Зарумянится зорька иная.        А и некую пору будет каждому вору        На Руси жить отменно негоже;        А и в некое время народится же племя,        На людей-ста свободных похоже.        Выйдет парень рабочий и до воли охочий!"       …И уснула над люлькой бабенка        Спит и бедный Ерема. Но не спит только Дрема        И пугливо бежит от ребенка.

29 ноября 1881

К НАШЕМУ ЛАГЕРЮ

       Много нас, и много слышно звуков.        Хор велик; но кто же правит им?        Что же мы в поэзии для внуков,        Для своих потомков создадим?        Чем они с любовью нас помянут,        Двинув Русь родимую вперед?        Чьи же лавры долго не увянут,        Чье же имя долго не умрет?        Нет у нас давно певцов великих;        В темный век мы слабы без вождя.        Мы в степях томительных и диких        Словно капли мелкого дождя.        Если нива жадно просит влаги, —        Мелкий дождь не напоит ее;        Если мы развесим наши флаги, —        Примут их за жалкое тряпье.        Что на них пророчески напишем,        Поучая внуков дорогих?        Мы едва и сами робко дышим,        И нельзя нам оживить других.        Суждено проселочной дорогой        Нам плестись на маленький Парнас,        И страдалец истинный, убогий —        Наш народ — не ведает о нас.        Да и знать о нас ему не нужно.        Все мы мертвы. Он один — живой.        И без нас споет он песню дружно        Над Днепром, над Волгой и Невой.        Не придут от нас в восторг потомки,        Видя в нас лишь стонущих рабов,        И растопчут жалкие обломки        Наших лир и тлеющих гробов.        Пусть тогда восстанут наши кости,        Потешая деток и внучат;        Пусть они спокойно и без злости        Из своей могилы прозвучат:        "Растоптали нас вы и забыли;        Мы лежим, повержены в пыли;        Но народ мы истинно любили,        Хоть его воспеть и не могли.        Пойте сами громче и чудесней!        Вам иная доля суждена.        Мы себя не услаждали песней,        Нас лишь только мучила она.        Мы ее болезненно слагали,        Пред своим кумиром павши ниц;        Петь ее нам только помогали        Голоса из склепов и темниц!"

1882

РУЧКА, РУКА И ЛАПА

       1        Я смущаюсь и дрожу        Ручку я твою держу,        Ручку нежную,        Белоснежную.        Ах! Зачем же так она        И бледна и холодна,        Ручка нежная,        Белоснежная?        Эта милая рука        Наградит ли бедняка        И пожатием        И объятием?        Прочь, игривые мечты!..        Устремишь, ручонка, ты        Пальцев кончики        На червончики…        2        Я смущаюсь и дрожу,        С озлоблением держу        В ночь морозную,        Руку грозную.        Эта грозная рука        Пощадит ли бедняка?        Не задавит ля?        Не отправит ли?..       …А куда? Куда? Куда?..        Много стран есть, господа,        Удивительных,        Прохладительных!        3        Лапу твердо я держу        И, по совести скажу, —        Лапу милую,        Не постылую.        Эта лапа мужика,        Хоть мозольна, но легка, —        Лапа важная,        Не продажная!       …Иль я слеп и бестолков?        Иль на лапе перстеньков        Не имеется?        Но мозоль на лапе той,        Честной, доброй и простой,        Мне виднеется…        И она дороже их —        Перстенечков дорогих —        Разумеется!