1897

БЕЗЫМЕННЫЙ ПЕВЕЦ

       Жил когда-то гусляр.        Не для знатных бояр —        Для народа он песни слагал.        Лишь ему одному        В непроглядную тьму        Вольной песней своей помогал.        Пел он звонко: "Не трусь,        Православная Русь!        Перестань голубком ворковать.        Будь могучим орлом        И иди напролом,        Не дремли, повались на кровать…        Как не стыдно тебе        В дымной тесной избе        При лучинушке плакать вдовой?        Ты по белым снежкам,        По зеленым лужкам        Пронесись, словно конь боевой!        И от звуков певца        Разгорались сердца,        Молодела народная грудь, —        И, надежды полна,        Подымалась она        И старалась поглубже вздохнуть…        Где скончался певец,        Много-много сердец        Пробуждавший на старой Руси?        Где он спит под крестом        Сладко, крепко? О том        У могил безыменных спроси…        Современный поэт!        Дай правдивый ответ:        Для кого, для чего ты поешь?        С неизменной тоской, —        Для услады людской        Что народу ты в песнях даешь?        Кроткий друг и собрат!        Сладкой песне я рад.        Ты поешь, как лесной соловей,        Одного я боюсь        Что народную Русь        Не разбудишь ты песней своей.

1897

НАБАТ

       1        С секстиною [7] бороться мудрено:        В ней каждый стих — невольник. Он закован,        Как жалкий раб, но я давным-давно        Упрямою секстиной очарован        И петь готов то грустно, то смешно.        Теперь мой стих нестроен и взволнован.        2        Вы спросите: да чем же он взволнован?..        Эх, молодость! Решить не мудрено.        Ужель тебе не горько, а смешно,        Что "Человек" невольником закован,        Что сумраком ночным он очарован, —        Что светлых дней не видит он давно?        3        Немая ночь царит везде давно,        Но "Человек" в потемках не взволнован        И так своей дремотой очарован,        Что разбудить его нам мудрено.        Не чувствует бедняк, что он закован        Тяжелым сном. Во сне ему смешно.        4        Вдруг бьют в набат. Но "Спящему" смешно, —        Ведь он себя застраховал давно        От братских чувств; любовью не закован        И ближнего страданьем не взволнован,        Он не встает, да встать и мудрено,        Не хочется: он негой очарован.        5        А колокол гудит… Разочарован        Встал "Человек"… и злится он смешно;        Кто разбудил?.. Поведать мудрено…        Не сердце ли набат свой бьет давно?        Да, этот раб, — раб честный, — весь взволнован —        Звучит в груди, неволей не закован.        6        О сердце-раб! Да будет не закован        Твой колокол! Тобой я очарован,        И умилен, и радостно взволнован…       …Не правда ли, в набат я бил смешно?        Плохой звонарь, я устарел давно, —        Ведь разбудить всех спящих мудрено.

1 января 1898

КРОВАВЫЙ ПОТОК

(Сонет)

       Утихнул ветерок. Молчит глухая ночь.        Спит утомленная дневным трудом природа,        И крепко спят в гробах борцы — вожди народа,        Которые ему не могут уж помочь.        И только от меня сон убегает прочь;        Лишь только я один под кровом небосвода        Бестрепетно молюсь: "Да здравствует свобод!        Недремлющих небес божественная дочь!"        Но всюду тишина. Нет на мольбу ответа.        Уснул под гнетом мир — и спит он… до рассвета,        И кровь струится в нем по капле, как ручей…        О кровь народная! В волнении жестоком        Когда ты закипишь свободно — и шатеном        Нахлынешь на своих тиранов-палачей?..

22 сентября 1899

СТИХОТВОРЕНИЯ НЕИЗВЕСТНЫХ ЛЕТ

ПЕРВЫЙ ГРОМ

       Я весеннее раннее утро люблю:        Чудно всходит оно над землею родной.        И о том только бога усердно молю,        Чтобы гром, первый гром загремел надо мной.        Оживится земля со своими детьми;        Бедный пахарь на ниве вздохнет веселей…        Первый гром, чудный гром, в небесах загреми        И пошли дождь святой для засохших полей!        Как раскинется туча на небе шатром, —        Всколыхнется душа, заволнуется грудь…        Первый гром, чудный гром, благодетельный гром,        Для отцов и детей ты убийцей не будь!        Никого не убей, ничего не спали,        Лишь засохшие нивы дождем ороси,        Благодетелем будь для родимой земли,        Для голодной, холодной, но милой Руси. вернуться

7

Секстина — стихотворная строфа, состоящая из шести строчек. (Ред.)