* * * Я — не взыщите — плохой соловей, Песенка эта, быть может, наскучила, Но ведь история жизни моей И начинается с этого случая. 1935

ВРАГ

Нет, я не позабыл, не выдумал, не спутал, Я помню все: лесную тишину, Твои поля, и вросший в землю хутор, И первую колхозную весну. Ей гибель петь — по тропам и проселкам Ты посылал ночами сыновей: Я слышал сам, как в перелесках щелкал Стальной семизарядный соловей. Ее встречать с отточенным железом Ты всей семьею вышел под навес. И на заре коров своих порезал, И опалил свиней, и ободрал овец. И никакой расчет, и никакая жалость Не удержали одичалых рук. Чтоб никому собака не досталась, Собаку тоже — вздернули на сук. Ты говорил, что в мир идет невзгода: Земля не будет ничего родить, Скоты и звери не дадут приплода И птицы гнезда перестанут вить; Народ не выйдет ни пахать, ни сеять, И зарастут поля полынью и тоской; По всем дорогам матушка Расея Пойдет к Москве с протянутой рукой; Ты ожидал — погаснет пламя горнов, Замрут машины, станут корабли, И вся страна придет к тебе покорно И свой поклон отвесит до земли; Вернется вновь твоя былая слава, И будешь ты почетом окружен, Своим потомкам завещаешь право Вгонять в могилу батраков и жен; Своих друзей ты созовешь на праздник, Своих врагов согнешь ты, как тростник… Готовя нам египетские казни, Ты просчитался здорово, старик! Куда ни глянь — налево и направо — Огни пылают, плавится руда. Растут хлеба. Шумят густые травы, В лугах пасутся тучные стада. Страна тебе не повалилась в ноги, Страна тебе руки не подала. Закрыты наглухо твои дороги, И трижды прокляты твои дела! И, празднуя великий праздник нови, В любой деревне и в любой избе, На добром слове, на хорошем слове Никто не хочет вспомнить о тебе. Твой жадный век и все свои страданья Запомним мы до гробовой доски, И жизнь твою, как страшное преданье, Когда-нибудь расскажут старики. 1935

ЧЕТЫРЕ ЖЕЛАНИЯ

(Песни о жизни батрака Степана Тимофеича)

… У этого человека было четыре желания: первое — жениться на девушке Наташе, которую он очень любил; второе — купить сапоги с подковками; третье — выучиться грамоте, чтобы прочесть «справедливую книгу», и четвертое — прокатиться по железной дороге. Ни одно из этих желаний не исполнилось.

(Из записной книжки)

Запев

Весной по лесам           зашумели зеленые веники, Густые и сочные травы           сулили богатый покос. Весной           из какой-то чудесной страны           принесли коробейники Лиловые ленты для девичьих кос. Весной на заре           гармонисты играли страдание, Сады задыхались           от яблонь,           черемух           и слив. И в теплые ночи           нарядные девушки шли на свидание По темным задворкам           под лунный разлив. Сходились, встречались с любимыми на поле, Где тропы безлюдны,           а зори весной широки. От счастья смеялись и пели,           от горя молчали и плакали И грустно на память           дарили платки. Потом возвращались домой           и ложились, не требуя ужина, Чтоб строгая мать           за любовь не гнала со двора, И бредили красною горкой,           и снова желанных и суженых Ласкали в девических снах до утра.

Песня первая

Выходит Степан Тимофеич,           идет на широкие росстани — Взглянуть на чужие поля           и послушать вечерний покой. Плывут облака над полями,           плывут облака над погостами, В низинах клубятся туманы,           туманы встают над рекой. Зеленая рожь           наклоняется колосом к колосу, Июньские теплые ветры           стекают с высоких небес. Заводит он песню,           выводит он песню вполголоса О том, как товары           разложит купец. Он кличет зазнобу,           он кличет по имени-отчеству: — Наталья Ивановна,           чем я тебе не хорош?.. Наталья не слышит,           Ивановне, видно, не хочется Итти на свиданье в зеленую рожь. Какая охота заставит           любить батрака бесталанного? Какая неволя прикажет           ходить по чужой борозде? На что ей Степан,           если старая шапка Степанова, И та —           на чужом, на хозяйском гвозде? Хоромы ему не построены,           хлеба для него не молочены, Хмельная не сварена брага,           на свадьбу не звана родня, Дороги к венцу поразмыты,           на речках мосты разворочены, И лютые звери сгубили           его вороного коня. Забудь же, Степан,           про высокие брови Наташины, Напрасно на белом на камне           ночами один не сиди… А ясного месяца нету,           а синие звезды погашены, А темные тучи           стоят впереди.