Джерси, 25–30 ноября 1852

Книга шестая

«УСТОЙЧИВОСТЬ ОБЕСПЕЧЕНА»

I

НАПОЛЕОН III

Свершилось!.. От стыда и пушка б тут зарделась, Что именем таким такая мразь оделась, Что в этой славе ты нору обрел, пигмей! Ты, спавший с девкою — с фортуною твоей, На этот гордый пик сумел всползти по склонам! Ты шляпу Эсслинга своим снабдил помпоном; Ты семимильные похитил сапоги; Вцепился ты в орла, чертившего круги, — В Наполеона, и, в восторге замирая, С ним гордо делишься насестом попугая! Терситу дядей был великий Пелиад… Так это для тебя гром наших Илиад! Так это для тебя в сраженья мы вступали! Так это для тебя из громоносной дали На русские войска Мюрат летел с хлыстом! Так это для тебя сквозь пламя напролом Сосредоточенно шагали гренадеры! Так, значит, мой отец, отважный, полный веры, Кровь для тебя струил в эпической войне! И пики для тебя сверкали в вышине, И материк дрожал перед Аттилой новым, И Лондон в страхе был, Москва — в дыму багровом! Так это для тебя — чтоб ты меж девок пил И с Маскарилями и Дейцами кутил, А в Лувре на пирах сидел на первом месте; Так это для тебя (с мосье Моккаром вместе) Ноги лишился Ланн, оторванной ядром, И головы солдат, задетые клинком, Кровь из-под кивера струили красным соком! Так это за тебя Ласаль погиб с Дюроком, Ваграм и Рейхенбах отяготив бедой, И Коленкур сражен в редуте под Москвой, И гвардию вконец под Ватерло скосило! Так это для тебя ветрами убелило Нагромождения несметные костей В глуби любых лесов, среди любых полей!.. Нахал! Склепался ты, раб и слуга порока, Отродье случая, с великим сыном рока! Ты свой бесстыжий лоб воткнул в его венец! Рукою шутовской ты взял тот бич, наглец, Что королям грозил, меняя ход столетий; И запрягаешь ты, наклеив номер третий, Маренго, Аустерлиц, Иену, Сен-Жан-д'Акр — Квадригу солнца — в свой ободранный фиакр!

Джерси, 31 мая 1853

II

МУЧЕНИЦЫ

Те женщины, кого захватчик в ссылку шлет, — Твои же дочери и матери, народ! Вся их вина в одном: они тебя любили. Париж — в крови, разбит, согбен, покорен силе — Все видит ужасы, но сумрачно молчит. Одна, кого ведут (кляп изо рта торчит), Преступно крикнула: «Долой измену!»; Твердость Зовут вторую; тех — Идея, Верность, Гордость; Тех — Справедливость, Мысль, Свобода, Чистота… Их гонят в Сен-Лазар (должна темница та Быть сметена с лица земли до основанья!); Тюрьма поглотит их, окутана в молчанье, И снова изрыгнет, когда «свершится суд» И бросят их в фургон, запрут и увезут. Куда? — Забвение то знает, и могила О том сухой траве и воронам твердила. Одна из них была кротка, святая мать, И в пекло Африки ее везли терзать, И дети к ней пришли проститься. Их прогнали. Мать это видела и, стон сдержав печали, Сказала: «В путь!» Молил о милости народ. В фургоне каторжном был очень узок вход, И женщину туда, смеясь над полнотою, Тюремный страж впихнул, дав ей тычок рукою. Так их везут, больных, задвинув на засов, В карете с клетками, подобием гробов, Без света, воздуха, где каждый заключенный — Точь-в-точь живой мертвец, в могиле пробужденный, Их вопли слышатся с дороги — и бегут Зеваки поглазеть, как мучениц везут. В Тулоне, выпустив их из фургонов, в трюмах Рассадят. И, больных, голодных и угрюмых, Отправят за море — несчастных этих вдов, Дав им без ложек есть бурду из котелков.

Брюссель, июль 1852

III

ГИМН ССЫЛЬНЫХ

К молитве!.. Тень встает ночная… К тебе, господь, мы взор и руки вознесли. Знай: те, кто слезы льют, оковами бряцая, — Всех обездоленней из бедняков земли; Но чести больше там, где горше доля злая. Потерпим!.. Отомстится кровь!.. О птицы, к нам домой летите; О ветры, край наш посетите, Где семьи плачут вновь и вновь; О наших бедах им скажите, Снесите им от нас любовь! Внемли нам, боже благосклонный! У нас одна мольба: изгнанников забудь, Но славу родине верни порабощенной! А мы, разбитые, пройдем свой смертный путь, Где ледяная ночь сменяет день каленый! Потерпим!.. и т. д. Как в центр мишени лучник меткий, Не зная жалости, нам солнце стрелы шлет; Изнурены трудом, не спим в зловонной клетке; Как мышь летучая, примчавшись из болот, Крылом нас бьет озноб, и бред нас держит в сетке. Потерпим!.. и т. д. Пить хочешь? Обжигаешь губы. Есть хочешь? Черный хлеб. Работы — не вздохнуть! На каждый взмах кирки, долбящей камень грубый, Смерть из земли встает: сгребет кого-нибудь, Задушит и опять ложится, скаля зубы. Потерпим!.. и т. д. Но пусть! Неукротимым взором Встречаем смену мук; нам радостны они. Мы богу нашему хвалу возносим хором: Он честь нам даровал страдать в такие дни, Где не-страдание является позором. Потерпим!.. и т. д. Ура Республике священной! Мир тайне вечера, объявшей небосклон! Мир павшим стоикам в могиле их смиренной! Мир морю мрачному, что слило в общий стон Рыданья Африки и жалобы Кайенны! Потерпим!.. Отомстится кровь!.. О птицы, к нам домой летите; О ветры, край наш посетите, Где семьи плачут вновь и вновь; О наших бедах им скажите, Снесите им от нас любовь!