Немало поднял он людей из праха И почестями наградил, чинами, А грянула беда — и в их толпе Ни одного не оказалось друга!

Бутлер

Нежданно оказался здесь один.

Гордон

Не получал я от него наград! Достигнув величавой высоты, О друге юных дней не вспоминал он… И то сказать, у герцога я был Не на глазах, — служил в забытом замке, Но, милостями Фридланда не взыскан, Я сохранил в тиши свой дух свободный. Притом, когда я был сюда назначен, Он безупречно выполнял свой долг; И я не обманул его доверья, — Я все сберег, что герцог вверил мне.

Бутлер

Он вне закона. Отвечайте прямо: Вы задержать поможете его?

Гордон

(скорбно, после молчаливого раздумья)

Смотря… Когда все так, как вы сказали… Да, если он престолу изменил, И продал войско, и хотел ворота Имперских крепостей открыть врагу… То нет ему спасенья!.. Но прискорбно, Что рок меня орудием избрал Его неотвратимого паденья. Пажами в Бургау вместе были мы, Хоть возрастом я несколько постарше.

Бутлер

Мне это все известно.

Гордон

Да, тридцать лет прошло. Уже в то время В двадцатилетием юноше пылал Отважный дух. Не по годам серьезен, К великому стремился он душой; Всегда сосредоточен, молчалив, Он мимо нас, бывало, шел, чуждаясь Мальчишеских проказ и развлечений. Но на него порою находило Таинственное нечто, и тогда Из глубины души вдруг вырывался Глубокой, мощной мысли яркий луч, И, слушая, дивились мы, не зная, Безумец он иль свыше вдохновленный.

Бутлер

Он как-то задремал в оконной нише И с третьего свалился этажа, Но невредим встал на ноги. С тех пор В нем замечали признаки безумья.

Гордон

Он сделался задумчивым и стал Католиком, внезапно обращенный Спасения непостижимым чудом. И с той поры он почитал себя Избранником, свободным существом И, обольщенный дерзкою надеждой, Над бездной жизни по канату шел. Но вот судьба нас развела далёко. Он продвигался быстро и отважно, Вот граф он, князь, вот герцог и диктатор… Всё не по нем; он руку протянул К короне королевской и стремглав Сорвался вниз, на верную погибель!

Бутлер

Довольно. Вот он.

Явление третье

Входит Валленштейн, разговаривая с бургомистром Эгера. Те же.

Валленштейн

Вы были вольным городом? В гербе У вас я вижу только половину Имперского орла. А почему?

Бургомистр

Имперским вольным городом был Эгер. Но добрых двести лет тому назад Короне чешской мы в залог достались. Зачеркнута часть нижняя орла До той поры, как долг уплатят чехам.

Валленштейн

Вы заслужили вольность. Будьте стойки. Не верьте вздорным слухам. Что, тяжел У вас налог?

Бургомистр

(пожимая плечами)

Он нам едва под силу. Вдобавок мы содержим гарнизон.

Валленштейн

Вам предоставят льготу. А скажите, Есть протестанты в городе у вас?

Бургомистр смущен.

Да, да. Я знаю, в этих стенах много Скрывается… Признайтесь! Вы и сами… Не правда ли?

(Смотрит на него в упор. Бургомистр испуган.)

Не бойтесь. Ненавижу Иезуитов я… и если б мог, Давно б от них Империю избавил… Мне все равно, что Библия, что требник! И это знают все… Я лютеранам Построить в Глогау кирку разрешил… Послушайте… Да, как же вас зовут?

Бургомистр

Пахгельбель, ваша светлость.

Валленштейн

Так вот… Но только никому ни слова О том, что вам доверю, бургомистр.

(Положив руку ему на плечо, торжественно говорит.)

Узнайте же, что пробил час паденья Для тех, кто вознесен был, а для слабых — Час возвышенья наступил… Но это Пусть между нами! Близится конец Испанскому владычеству на двух Престолах. Будут новые порядки… Вы в небесах видали три луны?

Бургомистр

Да, с ужасом.

Валленштейн

Два крайние светила Вдруг сделались кровавыми мечами, Лишь среднее по-прежнему сияло.

Бургомистр

Решили мы, что знаменье пророчит Набег турецкий нам.

Валленштейн

При чем здесь турки? На западе и на восходе солнца В потоках крови сгинут две державы, А вера лютеран восторжествует.