МЕТАМОРФОЗА РАСТЕНИЙ

Ты смущена, подруга, смешеньем тысячекратным     Этих, заполнивших сад, густо растущих цветов; Множеству ты внимала имен, в твой слух беспрестанно     Диким звучаньем они входят — одно за другим. Образы все — и подобны, и каждый от прочего все же     Разнится: в их кругу тайный заложен закон, Скрыта загадка святая. О, если бы мог я любимой     В проникновенных словах тайну немедля открыть! Пусть наблюдает теперь, как исподволь, мало-помалу     Вверх растение шло, цвет образуя и плод. Произрастает оно из семян, лишь тихие недра     Плодотворящей земли в жизнь отпускают его, Чтобы лучам светила, святого в извечном движенье,     Вверить нежнейший состав листьев, начавших расти. Скромно сила спала в семенах; и прообраз начальный,     Замкнут в себе, лежал, под оболочкой согбен. Корень, лист и росток бесцветны и полуразвиты;     Так незаметную жизнь холит сухое зерно, Пухнет, кверху стремясь, доверясь благостной влаге,     Вот внезапно встает из окружающей тьмы. С виду прост еще появленья первого облик,—     Так означает себя между растений дитя. Вскоре затем пробившись, дальнейший побег обновляет,     Узел к узлу выводя, образ, возникший сперва. Все ж он неодинаков: родится, разнообразно     Скроен — видишь ли ты, — каждый дальнейший листок: Шире, либо зубчатей, раздельней в конце или в долях,—     Сросшись, гнездились досель в органе нижнем они. Определенное так выступает впервой совершенство,     Коим у многих пород милая изумлена. В частых жилках, в зубцах, на тучно упитанной плоти,     Кажется, пышный побег колен расти без конца. Здесь-то могучей рукой сложенье сдержит природа,     Чтоб к совершенству его нежно направить потом. Меньше соку она по суженным гонит сосудам,     Нежность хлопочущих сил формой запечатлена. Медленно ток от краев развитых прочь отступает,     Жилка у черенка обрисовалась полней. Но, безлиствен и скор, вздымается стебель нежнейший —     Образ дивный возник, взоры влекущий к себе. Вкруг кольцом один к другому расположился     В большем иль меньшем числе листиков сходственных строй. Плотная, вкруг оси, образуется чашечка тайно,     Выпустит венчик цветной, жаждая высшей красы. Так природа цветет в высоком полном явленье,     Член за членом творя в строгой чреде степеней. Снова ты в изумленье, когда над постройкой из листьев     Разнообразных встает, зыблясь на стебле, цветок. Роскошь, однако, хранит зарок творенья другого:     Да, окрашенный лист чует Всевышнего длань. Вот сжимается он проворно; нежнейшие формы     Силятся парно расти, чтоб сочетаться затем. Друг подле друга стоят в обнимку нежные пары,     Много строится их перед святым алтарем. Резвый парит Гимен, и дивные благоуханья,     Густо и сладко струясь, все оживляют вокруг. Пухнут врозь теперь ростки, несметные счетом,     Бережно в чреве сокрыв плод набухающий свой. Здесь замыкает природа кольцо из сил вековечных,     Но приобщиться спешит новое тотчас к нему, Так что крепкая цепь до скончания века продлится,     В целом все оживит так же, как всякую часть. Взор, любимая, кинь теперь на пестрые сонмы,—     Их мелькание впредь с толку тебя не собьет. Каждое нынче растенье твердит о вечных законах,     Внятней и внятней с тобой каждый цветок говорит. Если ж твой взор искушен в письменах священных богини,     Их ты признаешь везде и в измененных чертах. Робко ль ползет червячок, деловито ль бабочка вьется,     Сменит ли сам человек образ, каким наделен. О, припомни тогда, как первый зародыш знакомства     Вырос невидимо в нас, милым обычаем став, Как в глубинах душевных окрепшая дружба раскрылась,     Как, наконец, Амур создал цветы и плоды. Вспомни, как в разных чертах, раскрывшись тихо, природа     Поочередно дала образы чувствам живым. Радуйся также и дню настоящему! Близко святая     Наша любовь к плоду высшему — общности чувств, Общности взглядов, чтобы, в воззренье, согласном и стройном,     Связь упрочив, чета мир высочайший нашла. 1798

МЕТАМОРФОЗА ЖИВОТНЫХ

Если отважитесь вы подняться со мной до вершины, Руку я вам протяну, и взор ваш окинет свободно Ширь и даль природы. Она расточает, богиня, Щедро жизни дары. Однако вседневной заботой Не тяготится, как смертные женщины, о пропитанье Чад своих. Это ей не пристало. Она утвердила Двойственный вечный закон: каждой жизни предел положила; В меру потребности дав, дары отпустила без меры Вдосталь всем и доступно, — сама же глядит благосклонно На хлопотливых детей, пособляя им в нуждах несчетных: Без наставленья они живут, как начертано ею. Каждый зверь — самоцель. Совершенным из чрева Природы Вышел он, и дитя породит, как сам, совершенным. Каждый член его тела по вечному создан закону, Даже редчайшая форма втайне повторит прообраз. Каждый рот, например, приловчился захватывать пищу, Телу какая положена: челюстью слабой, беззубой Или крепкой, зубастой снабжен, но он превосходно Приспособлен всегда обеспечивать тело прокормом. Так и нога: коротка ли, длинна ль, — в гармонии четкой Нуждам и норову зверя ее отвечают движенья. Каждое детище Мать здоровьем полным и чистым, Не поскупясь, наделила. В живом существе невозможен Между членами тела разлад: все приятствует жизни. Образ жизни зверя влияет на склад его тела, Но и телесный склад на образ жизни, бесспорно, Должен воздействовать. Так он упрочился, стройный порядок, Склонный меж тем к переменам в изменчивых внешних условьях. Но в глубине сокрытая мощь благородных творений Замкнута в круге святом разнородных строений живого. Чтимых Природой пределов и бог никакой не раздвинет: Ограниченья сними, и закроется путь к совершенству. Все же некий глубинный дух неуемно стремится Круг порушить и дать простор произволу и формам. Только напрасна борьба, напрасны усилья. Едва лишь Он возьмет свое на органе том или этом, Даст не в меру ему разрастись, и вмиг захиреет Все остальное в теле. Избыточность давит, в ней гибнет Стройная форм красота, свобода и четкость движенья. Если ты видишь, что тварь преимуществом неким особым Наделена, спроси: а в чем у нее недостаток? Что же недодано ей? И, духом вникая пытливым, Ключ ищи и поймешь, как живые слагаются формы. Так, ни единый зверь, когда его верхняя челюсть Полным набором зубов снабжена, рогов уж не носит; И сотворить рогатого льва — это Матери вечной Не удалось бы никак при всей ее силе и власти: Нет у нее запасов таких, чтоб и зубы на челюсть В полном числе насадить, и лоб украсить рогами. Эти понятья освой: предел для власти; законность — И произвол; свобода — и мера; порядок — но гибкий; На перебор — недочет, — и, освоив, возрадуйся! Муза Их постигать как гармонию учит нас мягко и властно. Этой идеи выше не вымыслит нравоучитель, Ни работник и ни поэт. Властитель, достойный Властвовать, лишь чрез нее своей усладится короной. Радуйся, высшая тварь из тварей Природы! Доступно Мысли твоей провожать полет ее творческой мысли В эту высь. Но стань на месте; назад обрати ты Взоры, проверь, сравни — и примешь изустно от музы Добрую весть, что это не сон — все видишь ты въяве. (1820)