Ифигения Меня почти склонил ты речью этой. Пилад Склонил? Но здесь и выбор невозможен. Один лишь путь ведет к спасенью брата, Тебя и друга. Что тут выбирать! Ифигения Как мне не содрогаться? Ты и сам Обиды не нанес бы с легким сердцем Тому, кто был к тебе так милосерден. Пилад Когда погибнем мы, тебя упрек Стократ тягчайший будет осаждать! Знать, горьких ты не ведала потерь, Когда не хочешь, от беды спасаясь, И слово кривды ты произнести. Ифигения Зачем я не мужчиной родилась! Не в силах я, избрав благую цель, Замкнуть свой слух для голосовиных. Пилад Сомнение оставь! Железный перст Необходимости владычит здесь, Ее ж закону грозному и боги Покорствуют. В безмолвии царит Сестра судьбы, не ведая советов. Что взвалит на тебя, то и неси! Покорствуй ей одной! А остальное Ты знаешь все. Я возвращусь принять Из рук твоих благой залог спасенья.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Ифигения(одна) Я подчинюсь ему: грозит беда Возлюбленному брату. Но — увы! — Все больше я своей судьбы пугаюсь. Так мне не уберечь надежды, тайно Взлелеянной в священной тишине? Не снять с себя проклятья? Иль никак Дом Тантала для жизни не воскреснет Благословенной? Исчезает все: И страсти отмирают, и величье Идет на убыль. А проклятье — нет? Так я напрасно здесь, в святом затворе, В разлуке с кровом отчего дворца, Надеялась очистить дом Атридов От древней скверны чистыми руками? Едва в моих объятьях брат любимый Был от недуга дивно исцелен, Едва приплыл корабль многожеланный Меня нести к родимым берегам, Как вот уже Нужда глухая хочет Железною рукой вину двойную Взвалить на сердце, требуя похитить Святое изваянье, мне страной Доверенное, и солгать тому, Кто дал приют изгнаннице злосчастной. О, только б не взошла в груди моей Воскреснувшая ненависть титанов, Былых богов, низвергнутых с небес, К вам, олимпийцы! Не когтила б сердце Без устали! Спасите же меня И образ ваш в груди многострадальной! В моих ушах звучит старинный лад, Казалось бы, забытый так давно. То песня парок, что они пропели Над Танталом, поверженным во прах. Они титану сострадали: гневен Был голос их, ужасен песни звук. Ее кормилица певала в детстве Мне и сестре — припомнилась она:                    «Пусть люди боятся                    Всесильных богов.                    Владычить над миром                    Они не устанут                    И вечной десницей                    Расправу творят.                    Вдвойне да боится                    Обласканный ими!                    На скалах и тучах                    К столу золотому                    Придвинуты ложа.                    Чуть спор разгорится,                    И гостя низринут                    С позором и срамом                    В ночные стремнины;                    И там он томится                    В напрасных надеждах                    На суд справедливый.                    А боги пируют,                    Не ведая горя,                    За трапезой вечной.                    Беспечно шагают                    По горным вершинам;                    Из мрачных обрывов                    Доходит зловонье                    Погибших титанов,                    Как запахи дыма                    От жертвы кровавой.                    Отводят владыки                    Свой взор милосердный                    От целого рода,                    Не видят во внуках                    Любимые прежде,                    Молящие тихо                    О счастье черты».                    Так плакали парки;                    Их слушал страдалец,                    Низринутый в бездну,                    И думал, злосчастный,                    О детях, о внуках                    И тряс головой».

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Фоант. Аркад.

Аркад В смущенье сознаюсь: все не решу, Куда направить розыски свои? Не сами ж пленники в предсмертный час Задумали побег? Иль жрица им Пособница? Разносится молва, Что где-то здесь, среди прибрежных скал, Скрывается неведомый корабль. Безумье узника и этот странный Обряд, затеянный для промедленья, К сугубой осторожности зовут.