Пилад На счастье нам, что женщина она! Муж, самый добрый, властен приучить Свой дух к жестокостям и часто зло Провозглашает мерой и законом, А там — глядишь — его и не узнать. Лишь женщина привержена к стезе, Раз избранной! Ей и в добре и в зле Довериться мы можем. Но молчи! Она идет! Оставь нас. Не хочу Открыть ей сразу ни имен, ни нашей Судьбы злосчастной! Скройся же пока! Мы свидимся еще до встречи вашей!

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Ифигения. Пилад.

Ифигения Откуда ты и кто ты, чужеземец? Сдается мне, скорее с греком схож, Чем с скифом, ты и станом и лицом. (Освобождает его от цепей.) Опасную дарую я свободу; Бессмертные да отвратят беду! Пилад О голос сладостный! Желанный звук Родимой речи в чужедальнем крае! Благой отчизны горы голубые Я снова, пленник злополучный, вижу Перед собой! Пусть выдаст радость эта Тебе, что я из Греции, как ты! На краткий миг я даже позабыл, Что я в тебе нуждаюсь! Весь отдался Душою я чудесному виденью! Скажи мне, если рок не наложил Печать молчанья на тебя, откуда Ты родом, богоданная сестра? Ифигения С тобою жрица, от самой богини Принявшая избранье, говорит — Довольствуйся пока таким ответом. Скажи мне: как необоримый рок На этот берег выбросил тебя? Пилад Легко поведать мне, какие беды Нас гнали, неотступные, сюда. О, если б так легко и ты могла В нас, богоравная, вселить надежду! Из Крита мы, Адрастовы сыны: Я младший сын, по имени Кефал, А он — Лаодамант, средь Адрастидов Старейший. Средний сын меж нами рос, Суров и дик; согласие и мир Он нарушал еще ребенком малым. Мы матери безмолвно подчинялись, Пока под Троей бился наш отец. Когда ж с добычей возвратился он И вскоре умер, тотчас злобный спор За царство и наследство разгорелся. Примкнул я к старшему. Он умертвил Строптивца. За кровавый этот грех Его терзают фурии теперь. На этот дикий берег нас послал Феб-Аполлон Дельфийский. В храме здесь Он повелел нам у сестры его Спасения от бедствий ожидать. Нас полонили и свели к тебе Для страшного закланья. Это все. Ифигения Так Троя пала? Сердце успокой! Пилад Да, пала. Успокой сердца и нам! Ускорь спасенье, что сулили боги Нам, горемычным! Брату пособи! Скажи ему спасительное слово И ласково изгнанника прими! Прошу тебя! Поверь, он так легко Печалям и больным воспоминаньям О горестном злодействе поддается. И тотчас же безумный бред его Хватает, и прекрасная душа Становится добычей хищных чудищ. Ифигения Как ни ужасны горести твои, Забудь о них, пока не скажешь все! Пилад Великий город, десять долгих лет Достойно силы греков отражавший, Повержен в прах и не восстанет вновь! Но горькие утраты нам велят О крае варварском со скорбью думать. Там пал Ахилл с Патроклом благородным. Ифигения И вы, богоподобные, в пыли. Пилад И Паламед и доблестный Аякс Не увидали родины любимой. Ифигения Он об отце молчит! Его пока Средь павших не назвал он! Жив отец! Еще мы свидимся! О сердце, жди! Пилад Блаженны те, кто сладость горькой смерти Вкусили от нещадного врага! Пустынный ужас и конец жестокий Вернувшимся рассвирепевший бог Взамен триумфов пышных уготовил! Иль речь людская не доходит к вам? Из края в край неслась худая весть О горестных, неслыханных делах! Ужель беда, потрясшая Микены,— По ней не смолкли стоны и сейчас! — Для вас осталась тайной? Клитемнестра С Эгисфом благородного супруга В день возвращенья подло умертвила! Ты почитаешь этот царский дом? Я вижу, грудь твоя напрасно хочет Мучительную боль перебороть! Не дочь ли ты царева друга? Или, Быть может, ты в Микенах родилась? Прости меня за то, что первый я Тебе поведал страшное деянье! Ифигения Как это все свершилось, говори! Пилад Лишь только царь вернулся из похода И, искупавшись, повелел жене Дать одеянье свежее ему, Коварная губительную ткань, Всю в складках, перепутанных стократ, На голову накинула супругу. Напрасно царь из роковых сетей Пытался вырваться! Уже пронзил Его Эгисф-предатель! Так сошел К почившим царь — с челом, фатой покрытым.