Молю тебя, возьми меня к себе! Сокрой меня от мира в тайной келье. Прими все достояние мое. Мой вклад велик, но я его пополню. Игуменья Нас трогает краса твоя и младость И подкупает благородство чувств. Не откажу тебе в святом приюте. Дай мне прижать тебя к моей груди. Евгения Ты материнской ласкою своей Мятежное уврачевала сердце В груди моей. Последний всплеск волны Отхлынул вспять. Я на надежном бреге. Воспитательница(становится между ними) Да, если бы не твой жестокий жребий! Прочти указ и пожалей нас, бедных. (Передает игуменье бумагу.)Игуменья(прочитав ее) Зачем ты преднамеренно дала Начать нам бесполезный разговор? Здесь явно виден высший перст — пред ним Склоняюсь я смиренно.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Евгения. Воспитательница.

Евгения                                            Высший перст? Ужели лицемерка говорит О вездесущем? Непричастен бог К безбожным ковам. Или короля Она в виду имела? Я опалу Его снесу покорно. Но не след Сомненьями мне тешиться, витать Меж страхом и надеждами, по-женски Щадить свое измученное сердце, Потворствуя изнеженности чувств. Нет, будь что будет! Дай мне прочитать Указ ужасный. Кем бы ни был он Подписан, этот смертный приговор, — Отцом иль государем, я спокойно Взгляну в глаза неумолимой силе, Которая меня повергла в прах. Хочу предстать пред ней лицом к лицу: Ужасен взгляд невинности гонимой! Воспитательница(подавая бумагу) Когда же я отказывала в том? Евгения(еще не развернув бумаги) Мы странною наделены чертой: Великое несчастье испытав, Мы будто ждем утрат и бедствий худших… Ужель мы так богаты, силы неба, Что разом нас всего лишить нельзя? Все отнял от меня казнящий рок, И все ж указ грозит мне большей карой. (Разворачивает бумагу.) Итак, мужайся, сердце! Пей до дна, Не отрываясь, кубок, яда полный. (Читает.) Печать и подпись короля! Воспитательница Родная! Себя жалея, не кляни меня. Я лишь затем покорствовала власти И вызвалась тебя сопровождать, Чтоб облегчить страдания твои, Не отдавать тебя в чужие руки. Позднее ты узнаешь, что́ меня Заставило согласье дать; пока — Еще не время. Так не обессудь: Железная необходимость нам Велит теперь готовиться к отплытью.

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Евгения (одна), затем Воспитательница (в глубине сцены).

Евгения Пустынею мне кажется страна, Когда-то милая, шумливый порт, Людьми кишащий, — я как перст одна. Здесь судьи произвол смиряют правом, Приказам повинуются войска, Священники мольбы возносят к богу И о достатке грезит черный люд. Лишь я одна, безвинная, в забросе: Ничья рука меня не защитит. Приюта мне не обрести; ни в ком Не шевельнется мысль подать мне помощь. Изгнанье! Я изведала сполна, Что значит это слово роковое, Я — будто член отмерший; для меня В жизнеспособном теле места нет. Полуживой мертвец, лежу в гробу, Бессильно сознавая, что несут Меня могиле вырытой предать. О, участь неизбывная! Но так ли? Мне выбор предоставлен: я могу Всегда прибегнуть к помощи того, Кто благородно предложил мне руку. Но это означало бы от прав Рождения высокого отречься. А в силах ли я навсегда порвать С мечтою горделивой? Никогда! Схвати меня железными руками, Нещадный рок! И грозно повели Одну беду из двух избрать вслепую. Остановиться на одной из них Не легче ли, чем колебаться всуе?

Воспитательница в сопровождении носильщиков с немалым грузом проходит в глубине сцены.

Вот понесли сокровища мои — Последнее, что у меня осталось, Коль грабежа враги не довершат. Опустят груз. И позовут меня. Попутный ветер вымпелом играет, И вскоре напрягутся паруса; Уж флагманский корабль покинул порт, А вот и наш корабль зашевелился. Идут за мной! Зовут! О, боже мой! Ужели из железа небосвод И этой тверди не прорвать мольбою? Итак, иду! Но — видит бог! — меня Плавучая тюрьма не поглотит: Последняя доска пред входом в ад Ступенью станет первою к свободе. Примите же меня, крутые волны, И опустите на морское дно, Где вечная зияет тишина! А позже, если мир меня забудет И мне ничем не сможет угрожать, Прибейте к брегу мой застывший труп, И набожной рукою поселянин Меня предаст возлюбленной земле.