Проводы

Красноармейская песня

Как родная мать меня       Провожала, Как тут вся моя родня       Набежала: «А куда ж ты, паренёк?       А куда ты? Не ходил бы ты, Ванёк,       Да в солдаты! В Красной Армии штыки,       Чай, найдутся. Без тебя большевики       Обойдутся. Поневоле ты идешь?       Аль с охоты? Ваня, Ваня пропадешь       Ни за что ты. Мать, страдая по тебе,       Поседела, Эвон в поле и в избе       Сколько дела! Как дела теперь пошли:       Любо-мило! Сколько сразу нам земли       Привалило! Утеснений прежних нет       И в помине. Лучше б ты женился, свет,       На Арине. С молодой бы жил женой,       Не ленился!» Тут я матери родной       Поклонился. Поклонился всей родне       У порога: «Не скулите вы по мне,       Ради бога. Будь такие все, как вы,       Ротозеи, Что б осталось от Москвы,       От Расеи? Все пошло б на старый лад,       На недолю. Взяли б вновь от нас назад       Землю, волю. Сел бы барин на земле       Злым Малютой. Мы б завыли в кабале       Самой лютой. А иду я не на пляс,       На пирушку, Покидаючи на вас       Мать-старушку! С Красной Армией пойду       Я походом, Смертный бой я поведу       С барским сбродом. Что с попом, что с кулаком —       Вся беседа: В брюхо толстое штыком       Мироеда! Не сдаёшься? Помирай,       Шут с тобою! Будет нам милее рай,       Взятый с бою, — Не кровавый, пьяный рай       Мироедский, — Русь родная, вольный край,       Край советский!»

Сергей Городецкий

Убийство селькора

Это там, в заозерных трясинах, Это там, в соловьиных лесах, Это в наших, родимых и синих От простора и снов, полосах. Это там, в хороводе избушек, Под соломенной крышей веков, Где с песчаной дороги-горбуши Разручьинилась Русь широко. Это там       Наползала             шершавая ночь. По кустам,       по лозам             прошуршала —                   и прочь. И рассвет,       как удар             топора                   вдоль виска, Алый свет,       как пожар,             распластал                   в облаках. Там, на дороге, дождями омытый, Руки раскинув, простёрся убитый. В горе застыла жена молодая. Плачет ребёнок, отца пробуждая. Нет. Он не встанет. Он лёг навсегда. Грузно легла на деревню беда, Тем, кто боролся за правду и свет, Древняя дурь отдала свой ответ, В землю уходит из тела тепло. Вот каким севом земле повезло! Эх ты, деревня, кого ты убила? Юный селькор — твоя лучшая сила! Будет бессмертною память Павших в безлюдье глухом, Выше газетное знамя! Правда сверкает на нём!

Трактор

К нам весной комсомолец Карцев Первый трактор пригнал в село. Всё село — от юнцов до старцев — Разговоры о нём вело. — Ну, конек! Не конёк, а диво! — Трактор щупали мужики. По всему у них выходило, Что пахать на таком — с руки. Только кто-то заметил бойко: — Конь, конечно… Да конь не тот. Вот рванет с бубенцами тройка — Ажио сердце в груди замрёт!.. — Рысаки и у нас бывали: В удилах — таракан с блохой. Да найдёшь хомуты едва ли Для скотины такой лихой… В поле двинулись друг за другом, Наблюдая до темноты, Как машина в четыре плуга Отворачивает пласты. Тёплым паром пахнув сначала, Пласт ложился и остывал. — Эх, и сила!.. — толпа кричала, Не скрывая своих похвал. Долго-долго стояли в поле В этот день мужики села, И машина для них была Первым вестником новой доли.

Последний Иван

Не выдумать горше доли: Хлеба заглушил бурьян. Без шайки в открытом поле Стоит на ветру Иван. По новым пошла дорогам Деревня Зелёный Клин, А он на клочке убогом Остался совсем один, Что это случиться может — Ни духом не знал, ни сном. И дума его тревожит: Как быть на миру честном? Тоскливым и долгим взглядом На пашню глядит Иван. С его полосою рядом Раскинут артельный стан. А там — и хлеба по пояс, Пшеница — стена стеной. И рожь, и ячмень на совесть, И колос у них иной. И кажется — даже птицы Там веселей поют, А здесь, на его землице — Одной саранче приют, Да суслик свистит на пашнях На разные голоса… Бессмыслицей дней вчерашних Лежит его полоса. Суровый, худой, угрюмый, Средь поля у двух ракит, С тяжёлой крестьянской думой Иван дотемна стоит. Стоит он, решая крепко, Что раньше решить не мог. И злая трава — сурепка — Покорно шумит у ног.