Толпа взорвалась овациями и восторженными криками. Мелисса тоже хлопала в ладоши и улыбалась. Девушки поднялись и, поклонившись, убежали с площадки. Вдохновленная их танцем, она тоже захотела ощутить этот ритм, проникнуться волшебством танца и, самое главное, станцевать для Хантера. Это, пожалуй, было самым сильным желанием. Куда-то ушла стеснительность и скованность. В сознании росла и крепла уверенность, что она сможет хорошо станцевать. Танцы в детстве и затем занятия пилатесом позволили укрепить мышцы и развить гибкость. Она станцует не хуже этих девушек.

– Ну что, моя награда! Станцуешь для победителя? – голос Хантера звучал с необыкновенной чувственностью и провокационной интонацией, заставляя ее откликнуться на этот вызов.

– С удовольствием!

Мелисса вышла на центр площадки, подбадриваемая зрителями. Встав, она повернулась лицом к Хантеру и улыбнулась, смотря ему прямо в глаза.

Нежно заиграла пинкильо, и девушка сосредоточилась на музыке. Немного согнув колени, она плавно развела руки в стороны, подняла через стороны вверх, скрещивая над головой, а затем посмотрела наверх, параллельно сгибая левую ногу в колене и вытягивая ее на носочек, отчего бедро оказалось оголено почти полностью. Плавно покачивая левым бедром в такт заигравшему бонго, она опустила руки на уровень плеч и, вращая кистями, медленно обернулась вокруг своей оси.

Снова подняв руки наверх, Мелисса сделала несколько плавных поочередных движений вверх-вниз, скользя пальцами одной руки по второй, добавив подъемы вверх бедер. Опустив руки чуть ниже плеч, она стала плавно делать волнообразное движение, начиная с пальцев, переходя к локтю, а затем к плечу. Повторив это несколько раз и слыша, что ритм мелодии ускоряется, она перешла к более ритмичным движениям.

Взяв в обе руки по клину юбки, она закружилась, чувствуя, как оголяются ноги и развеваются волосы. Сердце бешено колотилось. Все тело охватила приятная эйфория. Ей хотелось двигаться еще быстрее, впитывать чарующую атмосферу танца каждой клеточкой. Ее гибкое тело двигалось в такт мелодии, плавно изгибаясь и легко подхватывая каждое изменение тональности или ускорение ритма.

Мелисса уже не замечала толпы, и единственная мысль, которая полностью заполнила ее сознание, была та, что Хантер смотрит на нее. Она танцевала, вкладывая в танец все свои чувства, всю свою душу.

Вдруг на площадку выбежали девушки и закружились вокруг нее, образуя круг. Это было просто потрясающе, и Мелисса, смеясь, подняла руки наверх, словно желая дотянуться до луны. Она была в центре этого круга! В центре этого праздника! В центре внимания Хантера!

В одном из вращений ее взгляд вдруг уперся в мускулистую грудь. Ахнув от неожиданности, она подняла голову. Сверкающие серебряными искрами глаза смотрели на нее с таким опаляющим жаром, что и без слов было понятно, что танец произвел на Хантера огромное впечатление.

– Ты прекрасна! – сказал он низким, слегка хрипловатым голосом, от которого ей, и так разгоряченной танцем, стало еще жарче.

Хантер заключил ее в свои стальные объятия, а она обхватила руками его шею. Глубоко дыша, девушка смотрела на него широко открытыми глазами. Сейчас Мелисса как никогда раньше хотела, чтобы он поцеловал ее. Но Хантер не спешил с поцелуем. Вместо этого ее лицо ласкали его глаза. Взгляд скользил по глазам, губам, подбородку, заставляя трепетать в предвкушении и мечтать о чем-то большем.

– Тебе, правда, понравился танец? – она решила прервать эту паузу, иначе сердце уже готово было выскочить из груди.

– Это был самый прекрасный танец из всех, что я видел! И самое главное, что это твой подарок мне! В дополнение к основной награде.

Бархатистый тон его голоса, с которым он добавил последнюю фразу, чуть не лишил ее последней капли самообладания. И Мелисса вдруг словно очнулась от сна. Что все-таки Хантер имеет в виду под наградой? Он несколько раз уже акцентировал на этом внимание. И вот сейчас, когда позади все соревнования и ее танец, он, похоже, был полон решимости «получить награду». Не может же он иметь в виду, что награда будет в виде секса?! Эта мысль вызвала в ней противоречивую гамму чувств. Как будто одновременно все внутри полыхнуло жаром, а снаружи ее окатили ледяной водой. Нет, это невозможно! Он – похититель, а она его пленница. Между ними не может быть таких отношений! Если только он не захочет применить силу! Но он не станет этого делать. Она верила в это.

Мелиссе вдруг стало безумно стыдно за свое поведение. Она сама распалила его, всем своим поведением показывая, что не против таких отношений. Надо остановиться и прекратить все, что между ними происходит, пока не стало слишком поздно.

– Я хочу пить! – сказала она слегка дрожащим голосом, опасаясь, что Хантер заметит в ее глазах нахлынувшее смятение.

– Конечно! Идем! – он мягко улыбнулся и разжал объятия.

Мелисса облегченно вздохнула. Однозначно, когда его руки не обнимали ее, и она не прижималась к его горячему большому телу, мыслить логично и трезво было гораздо легче. Пока они шли к столу, она пыталась унять бушующие эмоции и мыслить объективно. Вопреки разуму и здравому смыслу ее тело сгорало от желания отдаться на волю победителю и вкусить его ласк. Это было абсурдно, нелепо, неразумно, но это была правда. Такая борьба физической и духовной сущности случилась в ее жизни впервые, и Мелисса растерялась. Весь ее чувственный и сексуальный опыт выглядел блеклым по сравнению с этими ощущениями. Никогда еще мужчина не вызывал в ее теле такой отклик, заставляя сгорать от страсти.

Когда они подошли к столу, и Хантер протянул ей стакан, наполненный ароматикас, Мелисса попыталась унять дрожь в руках. Медленно потягивая напиток, она решила, что ей просто необходимо некоторое время побыть одной и попытаться успокоиться. Несомненно, что танец, победа Хантера во всех соревнованиях, да и вся эта ночь, взбудоражили и обострили все ее чувства. Но надо быть полной идиоткой, чтобы поддаться на эту провокацию.

Сейчас она скажет Хантеру, что ей надо привести себя в порядок, и пойдет в хижину Герардо. Он вряд ли пойдет за ней. А если пойдет, она скажет, что ей надо побыть одной. После, успокоившись и приведя в порядок мысли и чувства, можно будет вернуться, но только на некоторое время, после чего отправиться спать. Пожалуй, это будет самое верное решение, чтобы не натворить глупостей и не совершить поступки, о которых потом придется жалеть.

– Я покину тебя на некоторое время! Пойду, приведу себя в порядок! – Мелисса постаралась сказать это спокойным и непринужденным тоном.

Она была готова биться об заклад, что первоначально взгляд, которым на нее посмотрел Хантер, был немного изучающе-подозрительным, но уже спустя мгновение этот оттенок исчез.

– Да, конечно! Буду ждать тебя здесь! Возвращайся скорее!

Девушка пошла по направлению к хижине. Сначала ее напугала мысль, что вдруг ей вновь встретится Анцлето, но потом она отмела ее. Какой ему смысл разговаривать с ней дважды, если он уже узнал все, что хотел.

Посетив сначала «ванную комнату», Мелисса зашла в основную хижину и села в гамак, опираясь голыми ступнями о пол. Только сейчас она вспомнила, что все это время провела босиком. Конечно, ступни, непривычные к такой ходьбе, немного горели, но ощущение было даже приятным. Слегка отталкиваясь ногами и покачиваясь, она сняла венок с головы и положила рядом. В хижине было так спокойно. Здесь она была в безопасности от Хантера и, что еще более важно, от самой себя. Конечно, она совершала глупые поступки. То, что она здесь, уже было следствием такого поступка, и она не должна сглупить еще больше и позволить Хантеру задурить ей голову окончательно. Поцелуи и объятия можно было списать на их легенду, пусть она и жаждала их. С этим она еще разберется. Но все, на что намекал Хантер, попадало под разряд табу. А вдруг она нафантазировала все это – резанула сознание слегка пугающая мысль! Но что тогда подразумевает Хантер под наградой, а его глаза горят недвусмысленным блеском?! Или это очередная попытка доказать, кто здесь главный? Пусть и таким изощренным способом?! Ничего у него не выйдет! Она сумеет сдержать в узде свои эмоции, и хотя бы один раз не подчинится ему. Воодушевленная этим решением, Мелисса встала и направилась к двери. Выйдя из хижины, она застыла на месте. Ситуация повторилась. Только вместо Анцлето на лестнице стоял Хантер.