Несколько ребятишек бежали рядом с ними. Один мальчик лет пяти подбежал к Мелиссе и протянул ей гуаву. Она улыбнулась, взяла фрукт и, сказав «спасибо», пожалела, что у нее нет ничего, чем можно было отблагодарить мальчика за его любезность и доброту.

Хантер обернулся и, увидев эту картину, порылся в кармане брюк и достал оттуда монетку в пятьдесят песо. Свистнув и крикнув «держи», он бросил ее мальчишке. Мелисса с улыбкой наблюдала за тем, как мальчик поймал монетку, рассмотрел ее и на его лице застыло выражение радости и удивления. Он крикнул «спасибо» и побежал к остальным детям, что-то громко крича и высоко подпрыгивая.

Девушка подошла ближе, посмотрела на Хантера, и их взгляды встретились. Она улыбнулась ему и поймала себя на мысли, что это ее первая искренняя улыбка этому человеку. Губы Хантера тоже растянулись в улыбке.

– А ты ему понравилась!

– Красота твоей девушки никого не может оставить равнодушным, даже дитя! – сказал Герардо и подмигнул Хантеру.

– Не зря же я похитил из рая этого ангела! И теперь эта красота принадлежит мне!

У Мелиссы пробежали мурашки по коже от этих слов, от тона, с которым они были сказаны и от взгляда, которым на нее посмотрел Хантер. Она уже собиралась сказать, что вообще-то ангелов из рая не похищают, и только открыла рот, как вдруг Хантер сделал шаг в ее сторону. Его правая рука быстро обхватила ее шею, лицо приблизилось, и она даже не смогла понять, что он задумал, и уже хотела оттолкнуть его, как вдруг его губы накрыли ее рот в поцелуе. Глаза девушки удивленно расширились, дыхание замерло, а перед глазами все поплыло. Она ощущала влажность его требовательных губ, видела рядом его глаза. Поцелуй был нежным, но в тоже время властным. Время как будто замерло, поцелуй длился всего лишь несколько секунд, но они показались ей минутами. Когда Хантер оторвался от ее губ и убрал руку, Мелисса все еще продолжала, не мигая, смотреть на него. Из ступора ее вырвал голос Герардо.

– Эх! Сорвать поцелуй с губ такой девушки подобно глотку амброзии!

Мелисса чувствовала, как колотится сердце и немного дрожат ноги, а губы еще горят от поцелуя. Она непроизвольно облизнула их и с ужасом поймала себя на мысли, что не отказалась бы от продолжения. Щеки сразу покрылись румянцем, и она испугалась, что Хантер догадается, какие чувства вызвал в ней его поцелуй. Он пристально смотрел на нее, а в глазах сверкали озорные искорки. Мелисса не могла понять, зачем он поцеловал ее. Чтобы соблюсти легенду, что они пара, но здесь можно было обойтись и без поцелуев, или ему захотелось смутить ее?

Хантер в это время взял ее за руку.

– Идем, милая!

Слово «милая» прозвучало из его уст с такой притворной нежностью, что Мелисса чуть не вспылила, но вовремя взяла себя в руки. Если они должны играть здесь влюбленных, то она так уж и быть сыграет эту роль. Но когда они окажутся наедине, она выскажет ему все, что думает по этому поводу.

– Идем, милый! – Она улыбнулась своему похитителю лучезарной улыбкой и попыталась незаметно высвободить руку, но Хантер сжал ее сильнее и не позволил вырваться.

– Гостю самое лучшее, поэтому я отдам вам свой дом. За меня не беспокойтесь, у меня есть второй, где я готовлю свои снадобья, там и заночую. А спать, может, и не придется, сегодня будет большой праздник, и вся деревня будет гулять до утра! – сказал Герардо.

– А что за праздник? – спросила Мелисса.

– Праздник в честь Кагаппы – духа, воплощающегося в попугая, ответственного за рост маниока и кукурузы. Вы наши почетные гости. Вам понравится! Это веселый и интересный праздник!

Они подошли к хижине. К двери вела лестница из толстых досок. Перила, сделанные из переплетенных между собой лиан, были натянуты между несколькими длинными палками, вбитыми в землю. Герардо поднялся по лестнице. Хантер отпустил руку Мелиссы.

– Проходи!

Девушка пошла вперед, держась за перила и ощущая, как немного прогнулась лестница, когда на нее вступил Хантер.

– Будьте гостями в моем скромном жилище! Слева от этой хижины есть хижина поменьше. Там вы сможете умыться и привести себя в порядок, – сказал Герардо.

Мелисса прошла вслед за ним в хижину и осмотрелась. На стенах располагалось большое количество полок, на которых стояли разные миски, маленькие и большие мешочки, корзины и множество предметов, назначения которых она не знала. Около стены стояли два плетеных кресла и стол, которые придавали хижине более или менее цивилизованный вид. На противоположной стороне у стены стояла достаточно большая кровать и несколько больших коробов. Сверху свисала противомоскитная сетка, закрепленная на потолке. На ночь она расправлялась и закрывала собой все пространство над кроватью, а сейчас была собрана и располагалась в изголовье.

Но украшением всей хижины можно было по праву считать большой гамак, висящий посередине. Мелисса видела много гамаков за свою жизнь и читала про историю возникновения и технологию производства, но этот гамак был одним из самых красивых.

Гамаки, или так называемые «чинчорро», были уникальным творением индейских племен Колумбии. Их плели из хлопка, а также из волокон кустарника чинчорро, откуда и пошло их название. Они были атрибутом респектабельности, и особое внимание при изготовлении гамака уделялось бахроме. Гамак без бахромы называли «гамаком для бедных». Согласно старинной легенде, бог в образе паука спустился к людям и научил женщин искусству художественного плетения из хлопка. С тех пор в каждой семье бережно хранится и передается из поколения в поколение свой индивидуальный рисунок. Технология плетения, как утверждают сами индейцы, не желающие раскрывать своих секретов, очень сложная и трудоемкая. На плетение одного чинчорро может уходить от трех до пяти месяцев, в зависимости от сложности рисунка.

Этот гамак являл собой один из лучших образцов искусства плетения. Рисунок полотна представлял собой сложные индейские орнаменты, и в нем преобладали красные, оранжевые и зеленые тона, но самой главной деталью была бахрома. Сплетенная из расщепленной древесины, она представляла собой произведение искусства. Мелисса залюбовалась этой уникальной ручной работой, и Герардо поймал ее восхищенный взгляд.

– Я смотрю, вам знаком вид этого искусства?

– Да, я читала про изготовление чинчорро, – Мелисса подошла к гамаку, чтобы внимательней рассмотреть рисунок плетения самого полотна и бахромы.

– Этот гамак сплела моя жена.

– А где она сейчас? – спросила Мелисса, проводя пальцами по плетению бахромы.

– Она умерла восемь лет назад.

– Ох, простите меня! – Мелисса повернулась к Герардо.

– Мне не за что прощать тебя! Она сейчас на небе и смотрит на нас! – и, промолчав несколько секунд, уже с более радостной интонацией продолжил: – Располагайтесь! Мой дом – ваш дом!

С этими словами он подошел к одному из сундуков, открыл его и достал два куска ткани, свернутые в несколько раз. Когда он развернул их, стало видны узоры, вышитые на полотне. Герардо набросил ткань на гамак и на кровать, аккуратно расправив ее.

– Герардо! Я очень хочу пить! Не могли бы вы дать мне воды! – не выдержала Мелисса.

– Сейчас я все принесу! Хантер! Выйдем из хижины и поговорим!

Когда они вышли, Мелисса положила гуаву на стол, сняла кофту, штаны, и повесила на ручку кресла. Не развязывая шнурки, она сбросила кроссовки, села на край гамака и, немного подвинувшись, легла. После изнурительного хождения по джунглям гамак показался ей божественной периной. Само ощущение того, что она наконец-то лежит и отдыхает, было неописуемым удовольствием. Она потянулась. Как же хорошо! Ноги гудели от усталости, но теперь это было поправимо. Подложив руки под голову, она стала рассматривать потолок хижины, состоящий из больших деревянных балок и плотно связанных между собой пучков соломы.

Интересно, откуда Хантер знает этого человека? И надо будет спросить, почему они будут почетными гостями на празднике? А еще высказать все, что она думает насчет того поцелуя и насчет их притворства влюбленной парочкой. Повернувшись на бок, Мелисса подложила руку под голову и закрыла глаза. Так было гораздо удобнее, и она сразу почувствовала, как ее клонит в сон.