II

Но что отбрасывает в завершенье в церковный двор церковное окно, где перемешаны давным-давно молчанье, отсветы и отраженья, старея, словно старое вино? 6 Наружное тяжелое убранство прикрыло сущность вечности собой. Текучесть далей и полет пространства придавлены свинцовостью слепой. 10 Но остается серость старых зим за лета декорацией непрочной, как будто ждут с душою непорочной: он — с тихой терпеливостью бессрочной, она — в слезах стоящая за ним.

Праздник Марии

Гент

С верхушек башен хлынувший металл наполнил город сплавом раскаленным, и, заливая формы улиц звоном, день бронзовой отливкой заблистал. 5 По мостовой неровною толпою процессия детей плывет с утра, и ног не ощущая под собою, вперед волнами катит детвора, но сдерживается, как в бездорожье, невидимыми, как десница божья, преградами и тяжестью знамен. 12 А дальше — там уже парит, похоже, кадилам вслед, что вспугнутою стаей серебряные цепи рвут, взлетая от ужаса под небосклон. 16 Вдоль этой вытянувшейся лавины стоит народ у края мостовой. Предвестниками хризэлефантины к балконам устремились балдахины, сверкая золоченой бахромой. 21 Но вот в своем испанском одеяньи над головами всплыло вдалеке знакомое мадонны изваянье старинное с младенцем на руке. По мере продвижения вперед в короне трогательно устаревшей она благословляет присмиревший коленопреклонившийся народ. 29 И подойдя к упавшим на колени, что робким взглядом следуют за ней, она повелевает быть движенью поднятием рисованных бровей — тверда, высокомерна, холодна. Носильщики поражены жестоко и все ж идут, помешкав. А она 36 на сотнях плеч — уверенно и прямо, — в себя вобрав шаги всего потока, к колоколам распахнутого храма идет, как шла, — одна и одинока.

Остров

I

Северное море

Прилив опять затопит все пути, размоет отмели со всех сторон, но остров одинокий впереди не размыкает глаз. Врожденный сон 5 за дамбой спрятанных островитян рисует им миров разнообразье… Здесь редко говорят, и каждой фразе характер эпитафии придан, 9 которая посвящена чему-то, что на берег занесено волной, что с детства видит житель островной, 12 не примиряясь с ним ни на минуту, что чуждо, беспощадно, пресловуто, и ранит одиночество тоской.

II

Здесь обвалован каждый двор, как будто он в лунный кратер спрятан от воды. Безлико, словно сироты приюта, одеты и подстрижены сады 5 той бурей, что внушает смертный страх, неделями не уходя на отдых. А после все сидят в своих домах, рассматривая вещи на комодах 9 диковинные в зеркало кривое… И чей-то сын, не находя покоя, играет на гармонике в тоске 12 унывную мелодию чужую… За дамбою грозит сквозь тьму ночную овцы огромный контур вдалеке.

III

Все близкое — внутри. Снаружи — даль. Однако давку в этой тесной яме нутра никак не выразить словами. А этот остров в море — не звезда ль 5 пространством позабытая, хотя она на гибель им обречена? С предписанного им пути сойдя, она 9 сама торопится концу навстречу, орбиту выбрав на свой риск и страх. И вот вслепую, напрямик, впотьмах идет — от солнц и от планет далече.

Могилы гетер

Длинноволосые, они лежат без лиц, в себя ушедших глубоко. Глаза закрыты тяжестью пространства… Скелеты, рты, цветы. И в этих ртах 5 ряды зубов сияют, словно пешки дорожных шахмат из слоновой кости. Цветы и кости тонкие, и жемчуг, рубашек ткань увядшая, и руки над сердцем рухнувшим. Еще, однако, 10 под множеством колец и талисманов, и голубых камней (даров любовных) стоит, как склеп, тайник безмолвный пола, под самый свод набитый лепестками. И вновь — рассыпавшийся желтый жемчуг 15 и чаши глиняные, на которых доподлинные их изображенья, зеленые осколки ваз для мазей, цветами пахнущие, и фигурки богов в домашнем тесном алтаре. 20 Разорванные пояса и геммы, изображения огромной плоти, смеющиеся рты, танцоры, пряжки из золота, похожие на луки, звериные и птичьи амулеты, 25 а также иглы длинные и утварь, и круглый черепок из красной глины, на нем — как надпись черная над входом — коней четверка, рвущаяся вдаль. И вновь цветы, рассыпавшийся жемчуг, 30 и стройной лиры мягкие изгибы, и вдруг мелькнул в тумане покрывала, из куколки башмачной появившись, изящной щиколотки мотылек. 34 Так и лежат, набитые вещами, — игрушками, камнями, мишурой, разбитой вдребезги — всем, чем угодно, темнея медленно, как дно реки. 38 Они и были руслом… В их волны быстротечные сверзались (спешившие к последующей жизни) тела влюбленных юношей не раз и бушевали в них мужей потоки. А иногда со скал высоких детства к ним скатывались мальчики на дно, и здесь играли весело вещами, пока их не сбивала с ног стремнина. 47 Тогда, заполнив плоской и прозрачной водой всю ширь широкого пути, они взвивали в нем водовороты и берега впервые отражали и птичьи клики — но врезалась ночь тем временем звездами в небосвод, его раскалывая пополам. вернутьсявернуться