Враги (По мотивам фильма Г. Чухрая «Сорок первый»)

Их было двое. В целом мире песок… песок… Кругом — вода. Загадка облаков в эфире. Беззвучное во всем «когда?» В своей стране они солдаты двух армий, ратных двух миров. Два флага. Лишь один когда-то взовьется над землей отцов. В смертельной схватке две идеи: Какая чище? Чья сильней? Но чья безумная затея их ядом отравить детей? Один: «Нас больше. Правда, с нами Врагов мы вправе убивать.» Другой: «Вы — чернь. Рабов умами нельзя судьбу страны решать.» Враги. Но на краю могилы нежданно своевольный рок послал судьей им третью силу, взяв сердце каждого в залог. Пред этой силой молчаливой не устояла их вражда: Звенит над морем смех счастливый и ответ на страшное «когда?» Но эхо уловило тонко боль ожиданья в голосах: и плач сменяет говор звонкий, а ласку — ненависть в глазах. Корабль! Корабль! Несет спасенье вдали оживший горизонт! Корабль?.. Кому освобожденье, кому несет возмездье он? Один: «Свои!!.» Другому — волны: «Живым — не выпускать врага!» Ложится на курок невольно, привыкшая «карать» рука. Залп… Алым украшеньем вскипело кружево волны, и горестного изумленья глаза любимого полны… Не эхо с чайками над морем перекликаются стократ — то плачет в безутешном горе убийца, девушка-солдат.

Подвиг (Сказка)

Хотя чудес на этом свете неисчерпаемый запас, в двадцатом веке трудно, дети увлечь простою сказкой вас. Но расскажу сегодня я вам о том, как Ласточка свила гнездо на облаке кудрявом. Где эту сказку я взяла? В ленивый полдень рассказали ее мне сами облака, и в тишине ее слыхали березы, берег и река. Не может быть? — Но уверяю, что это вовсе был не сон, и облака, конечно, знают подобных сказок миллион! Вам кажется необычайным поступок Ласточки? Ну, что ж, она искала жизни тайну не там, где день на день похож. Земля… Но Ласточке здесь душно: наскучило ей жить с толпой согнувшихся, всегда послушных, довольных миром и собой. Решила Ласточка-бунтарка уйти в мир вольных облаков и там, под необъятной аркой найти желанный новый кров. Так, в силу превратив желанье, ввысь понеслась она стрелой, чтоб — о вершина всех мечтаний! — стать белых облаков душой. Ликуют, беспредельно рады все обитатели небес. Построен в тучах гостьи ради дворец невиданных чудес. Там что ни день, то украшает дворец по-новому заря; Луна аллеи устилает Ковром из нитей серебра. Шлет Ласточке все поднебесье алмазы с Млечного пути; поют там ветры… Лучших песен на всей земле нельзя найти! Что ж наша Ласточка? Довольна ль? Открыт небесный ей простор; но почему к Земле невольно она свой обращает взор? Быть может, ждет, что непроглядной тьме искра гения блеснет, и что из массы безотрадной один отважится на взлет. Один — бесстрашный, сильный, смелый — непримиримый враг богов; один — презревший страх тяжелых давно ржавеющих оков. Ждет Ласточка. И откровеньем вдруг истина открылась ей: он жив… Он жаждет избавленья, как легендарный Прометей. Не счесть на теле ран глубоких от хищных коршуна когтей. Он пережил — боятся боги! — сто тысяч медленных смертей. Пред Ласточкою в новом свете далекий мир предстал людской; и посвятить его планете она решила подвиг свой. Пылает наша героиня к герою жалости полна; и, жаждой подвига гонима, взывает к небесам она: «Гоните, ветры боевые, вы туч флотилии с собой. Блесните, молнии стальные, под грома возмущенный бой! С высот низриньтесь, вод громады, несись к Олимпу, гневный нал! Вскипи, ломая все преграды, в песок стирая глыбы скал!» Раскрылось небо… Бездна скрыла Олимп дряхлеющих богов. И спал с героя груз постылых (хоть и невидимых) оков. Омыли вековые раны ручьи целительных дождей. И вновь зажег дерзанья пламень освобожденный Прометей. ……………………………………………. Вернулась Ласточка на Землю, свершив отважный подвиг свой. Ее призыву тайно внемлет поныне на Земле герой.