290–304БАСНИ1 ВОРОНА, ЛИСИЦЫ И СЫР    Давно всему известно миру: Ворона сцапала кусочек сыру,        Залезла на сосну, Поесть бы ей, да что-то клонит к сну.            И вот, сначала    Одна лисица прибежала,    Потом другая, третья, — вмиг    Туда сбежалось много их. Одна ворона, сыру лишь один кусочек            На всех лисиц.    Кто выманит его без проволочек,    Кто всех перехитрит сестриц?    Ведь все твердят одно и то же:    — Ты голосиста и пригожа! —            И наконец    Придумала лисица-спец: — Я знаю сырный клад. Лети со мной, ворона: Во ржах закопан сырный клад во время оно. Лети, красавица, да крепче сыр держи:             Не нам на ужин,        Он для прилипы нужен. —        И заманив ее, во ржи, Ворону, сыр, — все схряпала плутовка,        Обделав дельце ловко.    Ворона, бойся ржи,    Подальше курс держи. 9 (22) января 1925 2 ДЕРЕВНЯ — ГОЛОВА ТЕТЕРЬЯ    Деревня — Голова Тетерья.    В ней все крестьяне — бедняки;       А средняки       Да кулаки    Давно все растеряли перья,       Ощипаны живут,    Да сказы про себя плетут:       — Попались в сети,    Мотаемся на свете, Покуда мыши нам голов не отгрызут, —   Тужит Пахом — как он пробьется зиму!     К богатому когда-то Климу     Приходит он просить муки,        И на пороге      Бух Климу в ноги. Промолвил Клим: — Эх, глупы мужики!    Когда-то был я богатеем,      С вас шкуру драл,      Да кровь сосал.   Теперь не то: мы правду разумеем. Поверьте мне: ни вы, ни мы не разжиреем,   Пока везде коммун не заведем. —     Дивится тем словам Пахом: — Уж если ты, кулак, быть хочешь коммунистом,   То кто же даст нам хлеба в долг? —       А Клим, как волк,       Зубами щелк, И отвечал Пахому длинным свистом.    Вот, ежели во всех краях    Все люди станут коммунисты, Какие ж мы тогда везде услышим свисты В ответ на просьбы о займах! 12 (25) января 1925 3 ГОТТЕНТОТСКАЯ МОРАЛЬ       Какой-то готтентот, пленившийся турнюром                   Чужой жены, ее украл, —                   Поддался страсти к авантюрам:                   Уж очень малый был удал, —      И забавляяся подругой толстозадой,                    Провел он год с немалою усладой.                              Но наконец      Нашелся и другой такой же молодец. Однажды готтентот, ушедши на охоту,                   Весь день прошлялся по болоту,                              Идет домой,              И предвкушает радость.                     Но что за гадость!                     Шалаш пустой,           Лишь на песке остался отпечаток              Двух пар здесь пробежавших пяток.                    Бедняга поднял вой:       «Жена моя с разбойником сбежала!                    Его повесить мало.       Какой же он подлец! И как ее мне жаль!            Скотом уведена моя овечка!»                  Отсюда и пошло словечко                  Про готтентотскую мораль.                  Да и у нас ведь не иначе,                  Себя хвалить мы погодим.                            Крестьянин Клим                  На краденой куда-то ехал кляче,                            Но к вечеру устал,                               И задремал,                  И по такой причине                            Забрался в лес,                  В дупло залез,          А клячу привязал к осине.     Случился здесь голодный конокрад,            И жалкой кляче был он рад,                           Украл и скрылся.     Поутру Клим выходит из дупла,         Увидел, — клячи нет, — и рассердился:          «Ведь лошадь не сама ушла!»     И не подумал он, что так ему и надо,           И проклинать он начал конокрада.             Таких примеров здесь найдешь             Немало, коль искать охота.             А если счет им подведешь,                              То скажешь: — То-то!             Не обижать бы готтентота! 4 (17) февраля 1925 4 ДУБ И ТРОСТНИК                          Известно всем о том, Как спорил гордый Дуб со скромным Тростником. Но все ж обоим был конец не вовсе разен:    От бури Дуб свалился, безобразен,    Разросшийся превыше всяких норм, И свиньям в желудях нашелся сытный корм,             Хоть желуди и были мелки,                       А ствол                       Пошел            На очень прочные поделки. Тростник же срезан был, и стал он палкой, —            Удел, не знаю, славный или жалкий.                Поверьте мне:    Уж кто там чем там ни кичится,    Но всякий в деле пригодится    В коммунистической стране.    А есть тут и мораль другая:            Красуйся и греми, Но осторожней будь, и, желуди роняя,              Свиней не раскорми, —              Ведь свиньи буржуазны,            И все дела их безобразны.              И третья: до поры,              Коль нравится, сгибайся, Но палкой станешь, так старайся,    Бей буржуазные ковры. 9 (22) января 1925