«Потерявши все, ты станешь чище…»

Потерявши все, ты станешь чище, Будешь милосердным и простым, И придешь на старое кладбище Посидеть под дубом вековым. Без стремлений пылких, без обмана. Жизнь как есть! Смиренье и покой. Хорошо под сенью великана Отдыхать смущенною душой, Птицей петь в его зеленой чаще И листочком каждым дорожить. Жизнь как есть! Но жизнью настоящей Только дуб еще умеет жить. Грузно поднимаясь в поднебесье, Он вершинами своих ветвей Ничего уже почти не весит В вознесенной вечности своей. И, уйдя в подземный мир корнями, Над безмолвием могильных плит, Над еще живущими, над нами, Как он снисходительно шумит!

«Я шел по дороге и рядом со мной…»

Я шел по дороге и рядом со мной Кружился листок золотой. Летел он по ветру, потом отставал И снова меня догонял. Не это ль твоя золотая душа Решила меня провожать, Напомнить, что близок положенный срок, Осенний дубовый листок?

«Из всех мечтаний лучшая мечта…»

Из всех мечтаний лучшая мечта О бедности бездомной, о свободе, О том, быть может, недалеком годе, Когда вся жизнь окажется проста, Как жизнь вот этого дубового куста. Он крепче всех стоит в молодняке, Вокруг него лепечет мелколесье, А старый лес молчит невдалеке, Как будто все он пережил и взвесил. Дубовый куст дает тебе приют — Ложись под ним и засыпай, бродяга. Ты отдохнешь, ты будешь счастлив тут, На склоне неглубокого оврага. Ты будешь спать на шелковой траве, Под вечер неожиданно проснешься И над тобой склонившейся листве, Как матери, спросонок улыбнешься.

СТЕПЬ

Памяти отца

1 Был полон мир таинственных вещей, А я был жаден, беспокоен, зорок. В Донце ловил я голубых лещей, И хищных щук, и сонных красноперок. А в длинных буераках за Донцом, Без промаха стреляя куропаток, Я мог уже соперничать с отцом, С охотниками быть запанибрата. Я забывал, что надо пить и есть, Собака верная со мной не разлучалась, Ее в репьях всклокоченная шерсть Руном мне драгоценнейшим казалась. И не было подобных ей собак, И не было страны подобно этой, Где б можно было задыхаться так От счастья и от солнечного света. Сияла степь все суше, горячей… И нежностью уже нечеловечьей Звучал мне голос… Только голос чей? Наверно, твой, тоскующий кузнечик. 2 Опять в степи неугомонный ветер. Свистит ковыль, качается бурьян. Опять ирландец — годовалый сеттер, От дикого простора полупьян, Кружит, кружит широкими кругами, А дичи нет — какая пустота! В печальном небе высоко над нами Летят, не опускаясь, стрепета. Весь птичий мир готовится к отлету, Пернатый мир давно настороже. Сентябрь зовет на псовую охоту, Не видя толку в дробовом ружье. Но мы с тобой, мой рыжий пес, не верим, Что нашей воле подошел конец, — По малолетству за осенним зверем Не пустит нас стареющий отец. Кружим, кружим в степи, не отдыхая, Авось еще нарвемся на дрофу Иль диких уток обнаружим стаю Под вечер в мочажинах на лугу. Но степь мертва. За черными скирдами Под ветром тлеет медленный закат, И машет нам тревожными руками — Зовет домой — полураздетый сад. Отец сидит за бесконечным чаем, Бушует ночь вслепую на дворе, И мы с ирландцем рядом засыпаем В отцовском кабинете на ковре. 3 Священный час еды! Благословенный час, Ниспосланный голодным и усталым. Кулеш, заправленный малороссийским салом, Кипит, дымясь, в чугунном котелке. Счастливый день, ниспосланный от Бога! Возница мой увел коней к реке На водопой, где мокрая дорога Парома ждет. Но не спешит паром. И мне уже не надо торопиться — Куда спешить, когда уверен в том, Что этот день не может повториться? Дождь отшумел давно. Но солнца нет, как нет, И длится час блаженного покоя. И льется на поля такой чудесный свет, Что кажется весь мир одетым в голубое.

«Что из этой жизни унесу я…»

Что из этой жизни унесу я, Сохраню в аду или в раю? Головокруженье поцелуя, Нежность неповторную твою? Или, с детских лет необоримый, Этот дикий, древний, кочевой Запах неразвеянного дыма Над моей родною стороной.

«Был влажный ветер — ветер низовой…»

Был влажный ветер — ветер низовой. Был теплый дождь и золотая просинь, И солнце было над моей рекой, И я, весь вымокший, на глиняном откосе. Сиял волнами полноводный Дон, И радуга возвышенно сияла, Такой простор сиял со всех сторон, Что у меня дыханья не хватало.