ВЕРСАЛЬ

Зеленей трава не может быть, Быть не могут зори золотистей, Первые потерянные листья Будут долго по каналу плыть. Будут долго воды розоветь, С каждым мигом глубже и чудесней. Неужели радостные песни Разучились слушать мы и петь? Знаю, знаю, ты уже устал, Знаю власть твоих воспоминаний. Но, смотри, каких очарований Преисполнен розовый канал! Ах, не надо горечью утрат Отравлять восторженные речи — Лишь бы дольше длился этот вечер, Не померк сияющий закат…

ПРАБАБКА

Мы плохо предков своих знали, Жизнь на Дону была глуха, Когда прабабка в лучшей шали, Невозмутима и строга, Надев жемчужные подвески, Уселась в кресло напоказ — И зрел ее в достойном блеске Старочеркасский богомаз. О, как старательно и чисто Писал он смуглое лицо, И цареградские мониста, И с аметистами кольцо. И шали блеклые розаны Под кистью ярко расцвели, Забыв полуденные страны Для этой северной земли. …А ветер в поле гнал туманы, К дождю кричали петухи, Росли на улице бурьяны И лебеда и лопухи. Паслись на площади телята, И к Дону шумною гурьбой Шли босоногие ребята, Ведя коней на водопой. На берегу сушились сети; Качал баркасы темный Дон; Нес по низовью влажный ветер Собора скудный перезвон. Кружились по ветру вороны, Садясь на мокрые плетни; Кизечный дым под перезвоны Кадили щедро курени. Казак, чекмень в грязи запачкав, Гнал через лужи жеребца, И чернобровая казачка Глядела вслед ему с крыльца.

«Всё те же убогие хаты…»

Всё те же убогие хаты, И так же не станет иным Легко уходящий в закаты Над хатами розовый дым. Как раньше — при нашем отъезде, Всё так же в российской ночи Мерцают полярных созвездий В снегах голубые лучи. И с детства знакомые ёлки Темнеют в промерзлом окне, И детям мерещатся волки, Как раньше мерещились мне…

НАТАШЕ ТУРОВЕРОВОЙ

Выходи со мной на воздух, За сугробы у ворот. В золотых дрожащих звездах Темно-синий небосвод. Мы с тобой увидим чудо: Через снежные поля Проезжают на верблюдах Три заморских короля. Все они в одеждах ярких, На расшитых чепраках Драгоценные подарки Держат в бережных руках. Мы тайком пойдем за ними По верблюжьему следу, В голубом морозном дыме На хвостатую звезду. И с тобой увидим после Этот маленький вертеп, Где стоит у яслей ослик И лежит на камне хлеб. Мы увидим Матерь Божью, Доброту Ее чела — По степям, по бездорожью К нам с Иосифом пришла. И сюда, в снега глухие Из полуденной земли К замороженной России Приезжают короли — Преклонить свои колени Там, где благостно светя, На донском душистом сене Спит небесное Дитя.

СУВОРОВ

Всё ветер да ветер. Все ветры на свете Трепали твою седину. Всё те же солдаты — любимые дети, Пришедшие в эту страну. Осталися сзади и бездны и кручи, Дожди и снега непогод. Последний твой, самый тяжелый и лучший, Альпийский окончен поход. Награды тебе не найдет император, Да ты и не жаждешь наград. Для дряхлого сердца триумфы возврата — Уже сокрушительный яд. Ах, Русь — Византия и Рим и Пальмира! Стал мир для тебя невелик. Глумились австрийцы: и шут, и задира, Совсем сумасшедший старик. Ты понял, быть может, не веря и плача, Что с жизнью прощаться пора. Скакала по фронту соловая кляча, Солдаты кричали «ура». Кричали войска в исступленном восторге, Увидя в солдатском раю Распахнутый ворот, на шее Георгий — Воздушную немощь твою.

«Над весенней водой, над затонами…»

Над весенней водой, над затонами, Над простором казачьей земли, Точно войско Донское, — колоннами Пролетали вчера журавли. Пролетая, печально курлыкали, Был далек их подоблачный шлях. Горемыками горе размыкали Казаки в чужедальних краях…

ГОГОЛЬ

Поднимал всё выше ты и выше Свой бунчук, зовя ко мне мальчат, Однолеток — уличных мальчишек, Жаждущих сражений казачат. И в наш сад за низкую ограду Уводил меня ты и гостей На кровопролитную осаду Неприступных польских крепостей. Снежный прах летел в саду над нами, Мы дралися из последних сил. Детскими моими снами Ты легко потом руководил. По ночам внезапно страшный запах Гари наполнял наш дом, И меня — наследника Остапа — Распинали ляхи над костром. Но еще не мог в страданье диком, Как Остап, терпеть я до конца И будил своим постыдным криком Безмятежно спящего отца. Кончились мальчишеские драки. Ты подвел, немедля, мне коня: С казаками в конные атаки Бросил, не задумавшись, меня. Полюбить заставил бездорожье, Полюбить заставил навсегда Новое донское Запорожье, Юность опалившие года Мне до смерти памятные грозы. Позже, в Севастопольском порту, Ты сурово вытер мои слезы И со мной простился на борту Корабля, плывущего в изгнанье, Корабля плывущего на юг. Ты мне подарил воспоминанье, С детства неразлучный друг. Память подарил такую, Без которой невозможно жить. По тебе я все еще тоскую, Не могу тоску свою запить. Не могу никак угомониться И поверить просто, без обид, Что любая маленькая птица Через Днепр легко перелетит.