(Холст и краски берет Христолюбов. Улыбается, будто со сна. Отвертывается от толстогубых пьяниц. Яркий свет. Тишина.)

Все рассужденья к черту! Слыша Лишь сердца собственного стук! Черты Угасшие, мальчишьи, В нем в этот миг Проснулись вдруг. И, губы выпятив упрямо, Чуть-чуть насупливая бровь, Перед собой глядел он прямо, Сощурившись… И вновь и вновь Лицо из мрака выплывало И гасло на холсте его, Мелькало, пряталось. Сначала Совсем оно было мертво. Но он Привел его в движенье, Дыханьем наделил. И вот В нем появилось выраженье, Уже казалось, что живет, Себя Над прежним мраком Выся, Та голова — светла, бела, Но тут Скользнула хитрость лисья, Глаза неслышно повела. И ясно стало, что непрочно Ее на свете бытие И что давным-давно порочна Тень возле слабых губ ее. И как ни путал, Снова дивой, В густой опутанная дым, Дразнясь улыбкою блудливой, Печальной, Хитрой И красивой, Она вставала перед ним. Спокойней. Вот она! Еще бы! …Но очи норовили вкось Глядеть. И что-то вроде злобы В них скрытым пламенем зажглось. Как ни старался — Больше, резче И с каждою минутой злей, Уже совсем не человечьи, Глаза грозились. Всё темней, Всё глуше становились. С маху Он ворот расстегнул, И злей, Неутомимо, словно птаху, Ее гонял среди ветвей. Ага! Не увильнешь! Попалась! Казалось, что преграды нет, Лишь только Тронуть кистью малость — И отовсюду Брызнет свет. Он отошел взглянуть. Тут что-то Произошло — Смешна, пуста, Вся раскрасневшись, Полорота, На Христолюбова с холста Глядела дура… — Этак! Вона Куда пошло! Ну, так и быть, Держись-ка, ведьма! — И с разгона Он начал рыло кистью бить. И в ножевых багровых ранах, Всё в киновари, как в крови, Оно свалилось… ………………………………. …Выпь в туманах Вопила: «Догоняй! Трави!» Куда бежал? Чего искал он На улицах? Родных? Народ? Под непомеркнувшим оскалом Луны, угрюмой от забот, Кипела облачная пена… И песня слышалась вдали: С работы шла ночная смена, С большой работы Люди шли. Уверенно вперед шагали По смутным улицам они, И песню Повторяли дали Про «Волочаевские дни». Мост строили. Огни горели. И под моторов долгий храп, Свистя, Летали на качели Тела литых чугунных баб. Мост строили…

Часть третья

Он всё забросил: кисть, палитру, Друзей, Не в шутку, а всерьез. «Погибну, думал, Но не вытру Воспоминанья горьких слез». Разлучено навек с румянцем, Лицо тускнело. Стороной Он шел угрюмым оборванцем В заздравный шум И чад пивной. В шальных огнях стучали кружки, Обнявшись, плакали подружки, Кричали «здравствуйте!» ему, «Субботу» Пело сорок пьяных, И в розах оспенных, румяных Плясала в сумрачном дыму Слепая рожа баяниста, И сладко, Горестно И чисто Баян наяривал вразлет, И ждали воры в дырах мрака, Когда отчаянная драка В безумье очи заведет, И взвизгнет около Вертинский, Метнет широкий ножик финский, И (человечьи ли?) уста, Под электричеством оскалясь, Проговорят: — Ага, попались В Исуса, Господа, Христа! В пивной неукротимой этой Был собран всё народ отпетый, И выделялись средь толпы Состригшие под скобку гривы, Осоловевшие от пива, От слез свирепые попы! Вся эта рвань готова снова Былым коням Сменить подковы, У пулеметов пузом лечь, С батьком хорошим Двинуть в поле, Было б оружье им да воля — Громить, Расстреливать И жечь. Мешки у нижних век набухли, У девки пышно взбиты букли: — Пей, нелюбимая, дотла! — Звенит стекло в угаре диком. — Так спой, братишка, Гоп со смыком, Про те ль подольские дела. (Вспомним про блатную старину, да-да. Оставляю корешам жену, да-да. Передайте передачу, Перед смертью не заплачу, Перед пулей глазом не моргну!) А утром серым, Красногривым, Когда по прибережным ивам Вкось, Встрижь проносится, змеясь, И на широких перекатах, У самых берегов покатых Лениво плещет рыба язь, Шел Христолюбов в гости. Дома Не заставал хозяев: — А! Знать не хотят! — Возле парома Жил бакенщик. Спешил туда… И в шалаше, средь старых весел, Со стариком, Тоску забросив, Из чашки пил кирпичный чай, Ругал весь свет, просил деньжонок Дать в долг… Средь юных трав саженных Шумел веселый, Пыльный май, Сирень еще не воссияла Во всем бессмертии своем. А Христолюбова гоняло По улицам… ……………………… Голос Ну, как живем? Христолюбов С кем честь имею я?.. Голос Так скоро… Стал забывать друзей давно? Не затеваешь разговора… Рад иль не рад? Христолюбов Мне всё равно. Голос Скажи, какое безразличье! Ты неужель забыл, земляк, О том, как вместе жили, как Зорили вместе Гнезда птичьи? Как на Гусином перекате Рыбачили… Христолюбов Егор! Смолянинов Игнатий! Христолюбов Я рад! Я очень, очень рад! Давно мне радость незнакома. Давай представимся вдругорядь. (Протягивая руку.) Художник… Смолянинов Секретарь парткома. Христолюбов Что?.. Смолянинов Да! Ты помнишь ли? Лет десять Тому назад я в комсомол Вступил… И право, если взвесить, То было не случайно. Гол Был мой отец… Но бросим это. Гляди, Игнатий, сколько света И зелени, Как край богат, Как эти флаги реют гордо, И как величественно, Твердо Стоит текстильный Комбинат. Что было раньше здесь? Крылечки Хибарок… Цвел шиповник дик, И доносились из-за речки К нам завывания шишиг. А ныне? Не глухим каликой Стал старый, сонный город наш. Текстиль! За это жизнь отдашь — Он создан партией великой. Христолюбов Всё это, друг, старо. Смолянинов Что ж ново? Христолюбов Всё это басни. Смолянинов Если б я Услышал от кого другого… Христолюбов Вновь повторяю, не тая — Всё это басни! Смолянинов Басни? Ну-ка, Попробуй, Вздумай, Докажи, Что Комбината этажи Лишь вымысел один… Христолюбов Не штука То отрицать, чего уж нет, Иль то, что не возникло… Я же Клянусь тебе — Пусть трижды даже Твой Комбинат стоит, одет В молву и присказки, но всё же Его не существует… Смолянинов Эк! Куда хватил ты! Христолюбов И похоже, Он не был вовсе… Смолянинов Да? Христолюбов Вовек! Смолянинов Что ж он, по-твоему? Христолюбов Он? Пар! Послушай, Ты поверить можешь В то, Чтоб угасший полдень ожил И возвратился прежний жар? Чтоб вдруг согбенная старуха Предстала девой? Дряхлый пес Залаял звонко И до слуха Нам пенье бабок донеслось? Чтоб жизнь вся снова стала ими, И в золотом, В горчичном дыме, По-псиному разинув рты, Торчком, С глазами кровяными Восстали поздние цветы? И тыщи отблесков минувших, Не сгинувших, а лишь заснувших Мелькнули всюду?.. Отвечай! Поверить можешь в заблужденье? Не можешь? Ну, мое почтенье! Мне некогда с тобой. Прощай!