«Всё так же мирен листьев тихий шум…»

Всё так же мирен листьев тихий шум, И так же вечер голубой беспечен, Но я сегодня полон новых дум, Да, новых дум я полон в этот вечер. И в сумраке слова мои звенят — К покою мне уж не вернуться скоро. И окровавленным упал закат В цветном дыму вечернего простора. Моя Республика, любимая страна, Раскинутая у закатов, Всего себя тебе отдам сполна, Всего себя, ни капельки не спрятав. Пусть жизнь глядит холодною порой, Пусть жизнь глядит порой такою злою, Огонь во мне, затепленный тобой, Не затушу и от людей не скрою. И не пройду я отвернувшись, нет, Вот этих лет волнующихся — мимо. Мне электрический веселый свет Любезнее очей любимой. Я не хочу и не могу молчать, Я не хочу остаться постояльцем, Когда к Республике протягивают пальцы, Чтоб их на горле повернее сжать. Республика, я одного прошу: Пусти меня в ряды простым солдатом… Замолк деревьев переливный шум, Утих разлив багряного заката. Но нет вокруг спокойствия и сна. Угрюмо небо надо мной темнеет, Всё настороженнее тишина, И цепи туч очерчены яснее. 1927

«Алой искрой брызгал закат…»

Алой искрой брызгал закат… В спину ветер вечерний дул… Уходил в голубеющий скат Призакрытый холмами аул. Незаметной пробитой тропой Загорелый солнцем малай Тихо шел и свистел губой… Я ему приподнял малахай. Улыбнулся, крикнул: «Аман!» Он ответил, смеясь глазами… Над широкой степью туман Голубыми капал слезами… Солнца свет багровый иссяк, И едва полыхали огни… Собирали в подолы кизяк Молодые девки в степи. Мимо, чуть не бегом, табун Тонкорогих, тощих коров Гнали парни за пестрый бурун… Пахло свежестью снов… …Мне хотелось вернуться назад… В спину ветер вечерний дул — Уходил в голубеющий скат Призакрытый холмами аул. 1927

ПИСЬМО

Месяц чайкой острокрылой кружит, И река, зажатая песком, Всё темнее, медленней и уже Отливает старым серебром. Лодка тихо въехала в протоку Мимо умолкающих осин, — Здесь камыш, набухший и высокий, Ловит нити лунных паутин. На ресницы той же паутиной Лунное сияние легло. Ты смеешься, высоко закинув Руку с легким, блещущим веслом. Вспомнить то, что я давно утратил, Почему-то захотелось вдруг… Что теперь поешь ты на закате, Мой далекий темноглазый друг? Расскажи хорошими словами (Я люблю знакомый, тихий звук), Ну, кому ты даришь вечерами Всю задумчивость и нежность рук? Те часы, что провела со мною, Дорогая, позабыть спеши. Знаю, снова лодка под луною В ночь с другим увозит в камыши. И другому в волосы нежнее Заплетаешь ласки ты, любя… Дорогая, хочешь, чтоб тебе я Рассказал сегодня про себя? Здесь живу я вовсе не случайно — Эта жизнь для сердца дорога… Я уж больше не вздыхаю тайно О родных зеленых берегах. Я давно пропел свое прощанье, И обратно не вернуться мне, Лишь порой летят воспоминанья В дальний край, как гуси по весне. И хоть я бываю здесь обижен, Хоть и сердце бьется невпопад, — Мне не жаль, что больше не увижу Дряхлый дом и тихий палисад. В нашем старом палисаде тесно, И тесна ссутуленная клеть. Суждено мне неуемной песней В этом мире новом прозвенеть… Только часто здесь за лживым словом Сторожит припрятанный удар, Только много их, что жизнь готовы Переделать на сплошной базар. По указке петь не буду сроду, — Лучше уж навеки замолчать. Не хочу, чтобы какой-то Родов Мне указывал, про что писать. Чудаки! Заставить ли поэта, Если он — действительно поэт, Петь по тезисам и по анкетам, Петь от тезисов и от анкет. Чудаки! Поэтов разве учат, — Пусть свободней будет бег пера!.. Дорогая, я тебе наскучил? Я кончаю. Ухожу. Пора. Голубеют степи на закате, А в воде брусничный плещет цвет, И восток, девчонкой в синем платье, Рассыпает пригоршни монет. Вижу: мной любимая когда-то, Может быть, любимая сейчас, Вся в лучах упавшего заката, На обрыв песчаный забралась. Хорошо с подъятыми руками Вдруг остановиться, не дыша, Над одетыми в туман песками, Над теченьем быстрым Иртыша. 1927