1956

НА ГЕДЖАССКОМ ПОБЕРЕЖЬЕ[11]

Ну и жара! Ни сна, ни покоя. А солнце с утра такое — Словно из домны в изложницы дюн Расплавленный льется чугун.

1958

«Догораю, дорогая…»[12]

Догораю, дорогая… Вот и всем страстям конец! Нет, не ты, уже другая Мне дороже поневоле — Утешительница боли И разлучница сердец.

1961

ЭЛЕГИЯ

Снилось мне: Ты живешь на луне, На далекой луне Недоступная мне. Это ты, это ты По ночам с высоты, И грустна и нема, Меня сводишь с ума… Но нам рук не скрестить, Обречен я грустить, Как и ты обо мне На далекой луне.

1961

«Растает снег. Пройдет и это…»

Растает снег. Пройдет и это… Угомонится боль во мне, И я обрадуюсь весне, Теплу и половодью света. И для нехоженых дорог Вновь обрету и страсть и крепость. И подивлюсь на ту нелепость, Что без тебя я жить не мог.

1961

ОБЛАКА

Я не знаю пока, Что такое со мной. Там вдали облака, Но идут стороной. Еще ночь далека, Еще в воздухе зной. Вот уже облака, Облака надо мной. И такая тоска: Где ты, друг мой родной? Облака, облака, Облака надо мной…

1961

ИЗ АРХИВА ПОЭТА. Публикация, статьи, комментарии Даниил Санников

«МЫ ВСЕ — СЫНЫ ЭПОХИ ВЗДЫБЛЕННОЙ…»[13]

Григорий Александрович Санников принадлежал к тому поколению русских поэтов, которые стояли у истоков советской литературы. Он был одним из организаторов первого объединения пролетарских писателей «Кузница». В разные годы — член редколлегий журналов «Октябрь» (1925–1926, 1946–1954), «Красная новь» (1927–1931), «Новый мир» (1935–1937). В 1961 году редактировал альманах «День поэзии».

В заглавии — строка из стихотворения Санникова «Уходим в плавание», посвященного А. С. Новикову-Прибою: они вдвоем совершали путешествие по морям вокруг Европы в 1926 году. Путешествовал Санников и по Ирану (1925), Аравии (1929), в начале 30-х годов и после войны объездил республики Средней Азии. Все это нашло отражение в его стихах и поэмах.

В архиве Санникова сохранились документы, свидетельствующие о его общении — дружеском, творческом, деловом — со многими известными писателями. С некоторыми из этих документов знакомит сын поэта, доктор физико-математических наук Даниил Санников.

Вот книжка Сергея Есенина «Пугачов» с дарственной надписью:

Отец показывал групповую фотографию с Есениным, любительскую, пожелтевшую, с надписью — автографом Есенина. Но в архиве этого снимка нет.

Помню, однажды вечером, наверное в конце 40-х годов, отец стал рассказывать о своих встречах с Есениным и Маяковским. Говорил очень увлеченно, и все сидели и слушали как завороженные. Нас было несколько человек, и никому в голову не пришло что-нибудь записать. Казалось, что он не раз еще расскажет. Но другого случая не было. Речь шла, в частности, о разговоре между Есениным и Маяковским: они сидели где-то в подвальчике за пивом, говорили очень остро, почти пикировались. По-видимому, отец воспроизводил по памяти содержание этого разговора, возможно, даже отдельные реплики. К сожалению, я запомнил только общее впечатление — было необычайно интересно.

По словам Н. В. Санниковой (племянницы поэта), которая неоднократно расспрашивала отца о Есенине, она помнит о том, как пели вместе на два голоса: Есенин всегда первым голосом, а Санников ему вторил (из автобиографии Санникова: в Яранске мальчиком «был певчим в церковном хоре, имел хороший голос и музыкальные способности»). Пели и песню на слова Есенина, сочинив для нее мелодию:

Зеленая прическа, Девическая грудь, О тонкая березка, Что загляделась в пруд?

О том, как Санников познакомился с Айседорой Дункан. Однажды, зайдя в подвальчик на Тверской («Стойло Пегаса»), он застал там Есенина. На полу, облокотясь на его колени, сидела Дункан. Ее уговорили станцевать, но этот танец произвел на отца впечатление скорее неприятное — Айседора была уже в возрасте, грузная.

О том, что в те годы (конец 40-х) у нас в доме часто бывала Софья Андреевна Толстая-Есенина (впрочем, и я помню, как бывал с отцом у нее в гостях). Отношения были дружественными, они называли друг друга «Гришенька» и «Сонюшка», пили водочку. Софья Андреевна говорила, что с нее писали портреты деда, приклеивая ей бороду, настолько она была похожа на него. Вспоминала, как Лев Николаевич рассказывал сказки, сам их сочиняя.

Отношения Санникова с Есениным были хорошими, легкими; иными, сложными, — с Маяковским. Впрочем, на вопрос — не относился ли Маяковский к Санникову отрицательно? — о чем могла бы свидетельствовать ироническая строчка: «Санников — гений…» — отец ответил, что нет, и в подтверждение привел какой-то характерный пример.

Позже я спросил Василия Васильевича Казина об этих строчках Маяковского:

А вокруг скачут критики в мыле и пене: — Здорово пишут писатели, братцы! — Гений Казин, Санников — гений… Все замечательно! Рады стараться!

— Я ответил Маяковскому эпиграммой, — сказал Казин и прочел ее. Попросив его повторить, чтобы запомнить (мы ехали в троллейбусе), я потом записал:

Он всем кричит на всех углах: — Я гений, а другие прах. Но Муза — женщина в летах, Не проведешь, и мнит иначе: — Ну, много ль этот парень значит, Когда лишь «Облако в штанах» Давненько у него маячит? вернуться

11

Геджас — область в Саудовской Аравии.

вернуться

12

При жизни не публиковались. Печатались в сб. 1972 и 1979 гг. по машинописным текстам.

вернуться

13

«Мы все сыны эпохи вздыбленной…» Литературная газета. 1989. 8 ноября.