Мелкий противный осенний дождь постукивал по моей глупой непокрытой голове, отбивая ритм такой же противной попсовой мелодии. До здания, где находился офис, оставалось пройти сто метров и, как обычно в таких случаях, обманывая себя и находя кучу причин отсрочить знакомство с последним персонажем, толи драмы, толи комедии, я решил на минутку зайти в магазин. Ну, типа, посмотреть, сколько в этом районе Москвы пиво стоит…

Продавца за прилавком не было. Продавца вообще не было. Продавец (женщина) стояла, задрав голову, под деревом на улице в окружении таких же «глядящих в небеса» женщин (продавцов?) Меня они сквозь витрину не видели. Бери, что хочешь…

Что они выглядывали в небесах, понять было сложно. Стирали с лиц дождевые капли, героически мокли, что-то горячо обсуждая, но головы не опускали. Так как по радио сегодня никаких бомбардировок НАТО не обещали, я, разумеется, сильно озадачился и вышел на улицу.

А дело было вот в чём:

Чёрная, в сухую погоду, скорее всего, пушистая, а сейчас похожая на крысу, кошка забралась на тополь и боялась спуститься вниз. Она колыхалась на самом конце длиннющей ветки, вцепившись в кору когтями, и орала на всю краснопресненскую округу. Кошка была прописана именно в том магазине, где я, в отсутствие продавцов, изучал пивные этикетки. Это люди, вроде меня, наводнили столицу и проживали в ней безо всякой прописки или в лучшем случае с липовыми регистрациями. Коты были законными москвичами и вместо взяток закручивали перед ментами хвостами кукиши.

Хозяйка кошки, а по совместительству и магазина, дородная женщина лет сорока, со здоровыми кулачищами, мощной грудью и, главное, с вовсе не женскими усами и зачатками бороды вытирала зареванную дождем физиономию и сиплым голосом звала животное обратно. Остальные присутствующие, работники магазина и просто случайные зеваки, различными советами пытались придать действиям по спасению киски стройность и оперативность.

— Лестницу бы надо, — провела кулаком по мокрому носу «усатая». — Да где ж её взять?

— А может по доске забраться, — ещё одна женщина помоложе, в голубом фартуке также смахнула капли с лица… безусого. — В подсобке, кажется, есть длинные доски.

— А полезет кто?

— Закир и слазает, — «безусая» повернулась к молодому кавказцу, видимо, грузчику этого заведения. — Достанешь, дорогой? Ты молодой, ловкий, быстро справишься.

— Сходи, Закир, выбери доску покрепче, — спокойно, но тоном, не терпящим возражений, произнесла хозяйка. — А то, видишь, дурочка совсем промокла.

Парень, ни слова не говоря, прошёл мимо меня в помещение магазина и вернулся с длинной свежеструганной доской. Затем приставил деревяшку к тополю и, прищурив глаз, примерился к расстоянию от земли до орущей мурки.

Дернуло меня подойти к дереву именно в тот момент, когда джигит, точно цирковой акробат, принялся карабкаться по мокрой доске.

Едва Закир забрался на самый верх продукта столярного производства и приготовился обхватить руками ближайшую ветку тополя, доска вдруг поехала вбок! Кавказец, пытаясь сохранить устойчивость, буквально упал на эту ветку, ноги его при этом уехали вместе с доской в противоположную сторону.

— Ой, хаба-дуба-мля (или что-то в этом роде)! — громко закричал джигит, совершенно напугав своим воинственным кличем и без того сбрендившую от страха кошку. Последняя резко подпрыгнула и тутже оказалась именно на моей голове, вцепившись передними лапами в затылок, а задними больно расцарапала правую щёку.

В довершение концерта, сорвался с ветки и упал в грязь Закир, а доска стукнула по голове наблюдавшую за представлением пожилую женщину из местных жителей ближайшего к месту события дома. Но кошка была спасена…

Несмотря на то, что пострадавших насчитывалось трое, к моей персоне было проявлено самое пристальное внимание. Как оказалось, животное спас я.

Кавказцу помогли подняться с земли и препроводили в подсобное помещение вместе со злополучной доской. Бабушке, на её крики, безапелляционно заявили, что, мол, нехрен, вместо того, чтобы сидеть дома и вязать носки, под деревьями скакать. Я же, со своей поцарапанной щекой, оказался в самом центре победоносного окончания штурма дерева.

— Ничего, ничего, — заведя в магазин и развернув моё лицо пораненным боком к свету, успокаивала «усатая». — Кошка у нас не заразная, домашняя практически, на магазинных харчах выросла. Щас мы йодом протрём, до свадьбы заживёт.

— Так, вроде ж, недавно женился, — я тщетно пытался высвободиться из могучих лап «усатой». — Теперь точно не заживёт.

— Заживёт, заживёт, — та, что помоложе, встала за прилавок с вино-водочным ассортиментом. — А если надо, разведём, женим, ещё раз разведём, и ещё раз женим. Есть кому. А Вы так просто зашли или что купить собирались?

И только я хотел ответить на этот, кстати, вполне обоснованный вопрос, как «усатая», одной рукой продолжая крепко меня удерживать, другой провела по раненой щеке куском марли, смоченным йодом.

— Ой, ё… — только и смог проговорить и на несколько секунд потерял дар речи.

Затем мне предложили выпить рюмку за спасение животного, затем вертели перед носом само животное, настойчиво предлагая погладить подсохшую шёрстку, а затем я, наконец, сбежал из магазина.

Небо перестало пускать сопли, дождь почти не капал, а когда я достиг нужного здания, прекратился совсем. На двери подъезда красовался кодовый замок, причём подписи под кнопками даже отдалённо не напоминали название центра прогнозирования. Нажал на первую попавшую под палец… А в ответ тишина. Он вчерась… Типа…

Дверь распахнулась сама по себе. Вернее, её распахнул перед моей разодранной щекой выскочивший наружу коренастый мужик. Мы наскоро пересеклись взглядами и я, придержав дверь, чтобы не захлопнулась, скользнул внутрь помещения. Показалось, нет? Морду-то я его, где-то раньше видел. Или всё же показалось?

Двери на этом не закончились. Прямо была ещё одна железная баррикада, а направо вела лестница. Интуитивно не стал ломиться напропалую, а поднялся на второй этаж. Здесь дверь оказалась приоткрытой.

В конце недлинного коридора, в небольшой секретарской комнате, за столом восседала темноволосая женщина.

— Здравствуйте, — улыбнулась темноволосая женщина.

— Добрый день, — ответил я темноволосой женщине. — У вас всё в порядке?

— Да… — несколько растерялась она. — А Вы к кому?

— Школин, моя фамилия, Андрей Григорьевич. Мы с Вами по телефону общались.

— Ага, — успокоилась секретарь, — мы договаривались, что Вы позвоните предварительно.

— Хорошо, — достал и раскрыл «книжку» мобильника, — сейчас позвоню.

— Не надо, — спокойный мужской голос раздался из соседнего помещения. — Я и так слышу. Проходи, Андрей Григорьевич.

Прошёл я, короче. Прошёл и стою, смотрю на Мережко. А этот Мережко сидит и на меня в свою очередь пялится, блин… Я, как истукан, и он, как истукан, только сидячий. Если сравнивать человека на фотографии с человеком в кресле, то разница не улавливалась. Скулы выпирают? Выпирают. Волосы длинные? Длинные. Постарел (повзрослел, возмужал)? Да, вроде, такой же. В костюмчике цивильном, правда, без галстука, но сорочка тёмная со вкусом в тон подобрана. Руки на клавиатуре компьютера.

— Чего встал? Проходи, садись, — и отвернулся к монитору. — Садись, садись, на любой стул…

Минуты три мужчина что-то выискивал в Интернете, не обращая на меня никакого внимания. Этот даже ради приличия на «Вы» не обратился, как будто знаем друг друга лет сто.

— Смотри, — хозяин помещения, наконец, «вспомнил» о моём присутствии, — знакомы тебе эти «весёлые картинки»? — и развернул монитор.

Картинки (не знаю насколько весёлые) очень походили на те, которые в последнее время доставлялись мне различными «нетрадиционными» способами. Цифры, стрелки, рисунки…

— Ну, кое-что доводилось видеть…

— И всё?

Я только пожал плечами:

— Так и думал, что ты про них спросишь.

Он неторопливо вернул монитор на исходную позицию и, хрустнув позвонками и откинувшись на спинку кресла, негромко, но отчётливо произнёс: