Наталья неопределённо повела плечом, потом порылась в сумочке и достала визитку:

— Держи, если интересно, сам всё узнаешь.

— Спасибо, — не читая, сунул картонку в карман. — А почему развелись?

Она не стала давать неопределённый ответ на необязательный вопрос. Слишком заметно было, что я спросил не из любопытства, а просто машинально. Женщина поставила сумочку рядом с собой и закурила сигарету.

— Разве мормоны курят?

— Когда никто не видит. Андрей, ты ведь к нам не придёшь?

— Скорее всего, нет.

— Не категоричный ответ, уже хорошо. Ой!..

За моей спиной что-то упало. Оказалось, не что-то, а кто-то. Какой-то бомж (везёт мне на них в этом закоулке) в грязной одежде плюхнулся на пол между столиками, прямо возле меня. Я непроизвольно отодвинулся, но он, зыркнув по-пиратски единственным глазом (другой был полностью затянут бельмом), схватился липкой рукой за рукав рубашки. Схватил не осознанно, пытаясь сохранить равновесие. Я отдёрнул руку, однако «Значок-2» повис на ней, точно бультерьер на фуфайке. Приподнялся, чтобы поменять точку опоры и вдруг полетел через бомжа и тоже оказался на полу. Шум, крик Натальи, охранник и бармен, пытающиеся нас расцепить. Через секунду оба тоже барахтаются в одном общем клубке. Разруха и хаос. Менты, когда не надо, всегда появляются вовремя. У охранника лицо разбито, кто это сделал? С бомжём даже разговаривать не стали, пинка под зад с предупреждением больше здесь не появляться. Охранник утверждает, что по морде ему именно я заехал. В паспорте нет столичной регистрации. В общем, дальше разбираться в отделении будем…

В отделе удалось убедить охранника, что нос ему официант разбил, а всё остальное свалили на бомжа. Впрочем, так оно, видимо, и было. Подарил дежурному майору такой же дежурный СД и с чистой совестью, в сопровождении Натальи и потерпевшего вышибалы, вышел на улицу. Образовавшуюся на душе кучу навоза освежил мыслью, что за кофе платить не пришлось…

Извинился и попрощался с Натальей, а сам двинул назад в гостевой дом «Тбилиси» к Коле Курскому.

Чё за хрень!!!

— Как-то всё сумбурно и нелепо произошло. Даже пообщаться толком не успели…

— Да уж… — я переложил мобилу из левой руки в правую. — Бывает. Ладно, мы ведь не последний день в Москве. Наговоримся ещё.

— Ну, тогда до встречи.

— Всего доброго, Наталья.

Глянул на определитель и отключил телефон. Натали, утоли мои печали… И свои печали тоже…

На мониторе компьютера наконец-то высветился официальный сайт Зорева. Владимир Николаевич выложил в интернет всю книгу «За окраиной мира, бытия и сознания» (по начальным буквам — «ЗОМБИ»), и я получил возможность сравнить то, что рассказал ему А. Г. с тем, что поведал мне в Томске Талолаев. Надо сказать — последний был указан в книге только лишь как загадочный исследователь свойств времени, присоединившийся к группе позднее и не обозначенный по имени. Перечитал начало и остановился на четвёртой главе:

Игорь рассказал, что, после того как он занял удобную для наблюдения позицию, вдруг одна стена комнаты как бы раздвинулась и… открылся вид звездного неба. На его фоне начала появляется «дыра», это напоминало восход солнца, но абсолютно черного. Ведомого начало, как в водоворот, затягивать в это черное отверстие. Появился непреодолимый, животный страх, ощущалось сильное давление, пропала способность управлять собственными действиями и контролировать сознание, голос ведущего стал ослабевать и удаляться…

«Чёрное солнце» в книге занимало место «зелёного глаза» в рассказе Талолаева, но, по сути, оба фрагмента совпадали. И если дальнейшую судьбу Талолая Даниловича я, более-менее, прослеживал, то судьбу А. Г. мог узнать только из книги. И то, лишь до определённого времени и со слов Зорева.

Глава 39

А душевно больных не сажают в тюрьму,

Им везде в этом мире тюрьма…

С виду визитка была невзрачная. Серенькая такая, глянцевая…

Интеллектуальный Фонд

Прогнозирования и Программирования

«ДЕЛОРА»

Внизу пара московских телефонов, официальный сайт, адрес электронной почты. Инициалы господина Мережко не были указаны вовсе.

— Алло, Владислава Генриховича могу услышать?

— Как Вас представить?

Выключил трубку, не ответив. Ясно и так — попал по назначению.

Ещё один странный штришок — флэшка куда-то запропастилась. Причём, также необъяснимо и неожиданно, как и появилась. Ну да ладно, это уже частности…

ДЕЛОРА — и как, интересно, эта аббревиатура расшифровывается? «Деловой Орангутанг»? Почему нет?.. Или, например, «Дельфин Оранжевый»? Тоже ничего…

Недели две назад, по пьяни, подарил сидюк, на Пятницкой, ментам местным. Вместо регистрации сгодилась. Как водится, расписался и зачем-то телефон оставил. Так у одного из них в товарищах мой давний поклонник оказался. Некто Виктор, ни то бандит, ни то бизнесмен. Теперь оба периодически звонили, да в баню звали. Насчёт баньки пришлось фанам отказать, но пару дисков своих с автографом обещал подарить. Типа, Звезда…

Добавил номер «ДЕЛОРА» и номер Виктора в телефонную книгу. Всё может пригодиться.

Оля бросала чипсы в воду и, немного отойдя назад, наблюдала, как голодные утки с кряканьем подплывали и дербанили добычу. Сколько лет мы жили в Химках и не знали, что рядом с домом расположено озерцо. Дернуло меня однажды изменить маршрут к крытому рынку, пойти дворами, и за ближайшим домом открылось это спокойное местечко с уточками и удочками. Удочки держали в руках подвыпившие дядьки и местные подростки из тех, кто, в силу возраста, ещё не поменял рыбалку на марихуану.

Теплые дни постепенно натягивали на себя осеннюю одежду. Конец сентября. Через пару деньков зарядят дожди… Я допил пиво и поставил пустую бутылку рядом с переполненной урной.

— Оль, пойдём?

По дороге заскочили в магазин на остановке «Улица Лавочкина» купить минералки. Толстая, весёлая тётка, с красным надувным сердцем в руке, просунула свои пышные телеса в переполненный троллейбус. Телеса-то просунула, но сердце осталось снаружи. Некоторое время оно на нитке скучно волочилось за отъезжающим транспортным средством, а затем рвануло вверх, на свободу. И долго в этот вечер над Химками кружило вольное и бесхозное красное сердце. Лирика…

На этот раз в почтовом ящике лежал CD-RW. Решил не прибегать к посредникам с казёнными компьютерами, а открыл файлы в домашних условиях. Те же самые фотографии, схемы, пиктограммы, что присутствовали на утерянной флэшке, плюс крупным шрифтом дата — 7 ОКТЯБРЯ!!! Именно так, с тремя восклицательными знаками. Заглянул в календарь — обычное воскресенье. Каких либо пояснений, «разумеется», не было. Были, правда, кое-какие догадки. Звенья логической цепочки абсолютно нелогичных событий. Для кого-то, наверное, нелогичных. Я же, после этих дурацких пиктограмм и крупно-шрифтовой даты, теперь вполне обоснованно мог ожидать звонка Мережко. И телефон действительно забренчал…

Какое-то время выждал, не поднимая трубку.

— Телефон звонит, — Ольга прибежала из кухни. — Я думала ты не слышишь.

— Спроси, кто?

— Ну, молодец! Сидит рядом, а мне из кухни бежать, отвечать, — она взяла телефон в руки. — Ты-то дома?

В ответ я лишь пожал плечами.

— Алло? — жена выслушала и, прикрыв трубку ладонью, губами вывела слово. — Тарас.

Быстро скрестил руки, поясняя, что я полностью в квартире отсутствую. Ольга вытянула губы, как бы осуждая за гадкую ложь, и ушла вместе с трубкой на кухню.

Я должен был Тарасу пятьдесят долларов. Причём должен был довольно давно. Он особенно и не требовал их вернуть, а я, по-дружески, постоянно обещал, что баксы Тарас не увидит, как собственных ушей, даже в зеркало. Да, к тому же, требовал от него стать миллионером и спонсировать мои музыкальные и литературные проекты. Тарас становиться миллионером не спешил. Зарыл в землю свой диплом экономиста, плюнул на родственные связи с богатым дядей в Канаде, с прохладцей относился к должности PR-директора маркетинговой компании. Зато с упоением слушал шансон, забивал по вечерам огромадные косяки, и трахал всё, что шевелилось в Чертаново, Москве и везде по миру. Я хорошо относился к товарищу, просто сегодня к общению предрасположен не был.