1879

Перевод С.Липкина

Два сновиденья

(Посвящается Васо Абашидзе)

Мне снилось — я достиг горы великой той, Где славит Господа хор ангелов святой. Моя прекрасная Иверия родная Открылась предо мной от края и до края. Но бездыханною и мертвой возлегла И пламенем земным, как прежде, не цвела. От солнечных лучей, над ней сиявших щедро, Не ожили во льдах закованные недра, Потоки и ручьи остановили бег, Цветы долинные покрыл тяжелый снег, Не зыбил ветерок ни дерева, ни воды, И замерли черты угаснувшей природы. Я видел множество соборов и домов, Но был разрушен их великолепный кров. Так мне Иверия предстала бездыханна, Но даже мертвою она была желанна. Так деву чистую мы предаем земле — И руки скрещены, и бледность на челе. Ее не оживит сверкающая радость, Но светится в чертах как бы живая сладость. Мне снилось — я опять достиг вершины той, Где славит Господа хор ангелов святой, И вновь Иверия моим открылась взорам, Но жизнь теперь текла по радостным просторам. Впивая теплоту от солнечных лучей, Ущелья горные дышали горячей, Потоки с грохотом неслись путем скалистым, И реки быстрые руслом сверкали чистым. В долинах запестрел сквозь изумруд лугов Вновь благовоньями вздыхающий покров. Соборы и дворцы как бы волшебным словом Восстали из руин в великолепье новом. Кругом колокола, и заступ, и кирка Звучали весело в горах издалека. Сыны Иверии могучими руками Украсили страну роскошными домами. Сияли небеса чудесной синевой, И на земле народ счастливый, трудовой Проснулся…

1879

Перевод Ин. Оксенова

Кахетия Кто роком придавлен, чья жизнь безутешна и сира. Кто радостных дней на печальной земле не обрел, Чье скорбное сердце навеки замкнулось для мира, Кто жизнь называет сцепленьем бессмысленных зол, Пусть тот, для кого вся природа нема и сурова, Мне руку подаст! На вершину взберемся мы с ним: Там сердце его для желаний пробудится снова. Погаснувший взор оживится сверканьем былым. Постигнет он снова отрады и скорби земные, Минувшего счастья познает ликующий свет, И грудь его снова стеснится, как будто впервые Священной любовью он страстно и нежно согрет. На небо и землю он глянет воскреснувшим оком, Едва перед ним развернется, безбрежно цветя, Наш солнечный край, зеленеющий в круге широком, — Прекрасный эдем, первозданное Божье дитя. Едва он увидит снега, что синеют по кручам Подоблачно-гордых, лесистых, взмывающих гор, Увидит наш дол с многоводным потоком могучим — То бурным средь скал, то струящимся в тихий простор, — Вновь жизнь воскресит он, несбыточной радостью мучим, Для нового счастья раскроются сердце и взор. Когда же и я, о Кахетия наша родная, С вершины Гомбори взгляну на равнину твою? Когда, о, когда, созерцаньем свой взор насыщая. Наполненный кубок во здравье твое изопью?

1880

Перевод А.Кочеткова

Воспоминание Я вдаль унесен был судьбы колесницей, Но к родине юное сердце стремится, И взору туманным видением снится Прекрасная наша страна-чаровница. Далеко скитаясь, я сердцем был с нею, Нигде виноградника нет зеленее; Я бедную хижину помнил всегда, Где мирным теченьем струились года, Любимые горы, родные долины, Где воды гремели прозрачной стремниной, Под ласковым небом блаженные дни, Веселье и песни в зеленой тени. И девушки Грузии — жемчуг бесценный, Чернее их глаз не найти во вселенной, И как одиноко восходит луна — Светлее, чем звезды, блистала одна, Как нежный трепещущий голубь. И сердце мое истомилось в тоске, Но сладкой надеждой я жил вдалеке, Я к дому стремился, к жемчужине милой, Чтоб сердце наполнилось новою силой. С прекрасною родиной свиделся снова Под чистым покровом шатра голубого, Под теми же звездами встретил мой взор На тучных долинах цветочный узор. В побегах кустарника, в поросли свежей — Родные места красотою всё те же, И с тем же весельем поющий народ, И радость, из рода текущая в род! И та, кого ждал я с таким нетерпеньем. Но сердце ее уж не знало волненья. От здешнего мира она отошла, Но так же прекрасна была и светла.

1881

Перевод Ин. Оксенова

Сирота

1

Сиротская участь — расти одному. И отроку в мире ничто не светило. Но вот провиденье склонилось к нему И милость свою на него обратило. И слышал он зов: «Благодатью моей Священное пламя воспримешь ты кровью. Бестрепетный разум и сердце имей, Да к людям твой дух возгорится любовью. И пламенем слово сойдет с языка, И слава да будет твоею наградой, Чтоб имя твое пронеслось сквозь века, Народам отчизны блистая лампадой».

2

И вот сирота одиноко растет, Он брат только небу, вершинам и морю, Он с ними беседует, с ними живет И делит свое одинокое горе. Глядит он на небо в полуденный блеск, На сонные звезды в мерцании ночи, На чашу огромную темных небес, Где молнии блещут и громы рокочут. Он видит — вершинам сродни небеса, Там снежные троны блистают от века, В ущельях густые восходят леса И бездны следят за ногой человека.