Мой дед всю жизнь пахал сохой, Невзгоды взваливал на плечи. Я, внук его, пашу строкой, Земле от этого не легче. Что ей перо? Ей нужен плуг, Ей нужен скот, навоз ядреный, Ей нужен верный, нежный друг, Хозяин, жизнью умудренный. Шагают по полю столбы, И провода о чем-то плачут, И директивные бобы Своей ненужности не прячут. Лежит земля, как сирота, В своем смущенье невеселом, Поскольку стали города Специалистами по селам! Куда ни глянь, грустят поля В тоске бесплодно обнаженной, Земля мне шепчет: — Я твоя! Бери меня скорее в жены! 1964

* * *

Русь — распаханная равнина. Друг ей — плуг, неприятель — меч. Терпелива она и ранима, Потому ее надо беречь. Ни французы ее не сломили, Не замучила татарва. Есть ли что-нибудь лучшее в мире, Чем зеленая эта трава?! Чем парная и ноздреватая, Плугом тронутая земля? Кровью политая, невиноватая, Наша русская, кровно своя? За Рузаевкой — поле, поле, Нежный, нежный весенний луг. Бросить к чертовой матери, что ли, Все стихи, чтобы взяться за плуг! 1964

Домбра Джамбула

Она в углу стояла, В краю степей и гор. Стояла и молчала, И это был укор. Я взял домбру Джамбула И заиграл на ней, И на меня подуло Просторами степей. Свободно, нежно пела В моих руках домбра. Двухструнная хотела Мне пожелать добра. Со мной сидели внуки Великого певца. И брал я курс науки, Как волновать сердца. Спасибо вам, акыны, За песни, за привет, За то, что и поныне Любой из вас — поэт! Звучит домбра Джамбула В душе моей с тех пор, Как к ней я прикоснулся В краю степей и гор. 1964

* * *

Заря января заняла янтаря И алости тетеревиной. Я вижу сугроб под окном у меня, Нетронутый, чистый, невинный. Не смейте ходить и топтать сапогом, Не трогайте мой заповедник. Подолгу мы думаем с ним об одном, И снег — это мой собеседник. 1964

Снегирь

Я люблю снегиря за нагрудные знаки, За снежок и за иней на птичьей брови. У меня впечатление: он из атаки, Снегириная грудь по-солдатски в крови. Пни лесные все прячутся в белые каски, Грозовые мерещатся им времена. Но летает снегирь безо всякой опаски И старательно ищет в снегу семена. Я люблю снегиря за подобье пожара, За его откровенную красную грудь. Мать-Россия моя, снеговая держава, Ты смотри снегиря своего не забудь! 1964

* * *

Счастье! Гнездо мое аистово, Где мне тебя завить? Может, поехать в Калистово, Домик под елью срубить?! Изгородью опоясаться, Яблонями обрасти, С легкою радостью на сердце Воду на грядки нести? Счастье! Мой поезд в Подсолнечную, К озеру, к прорубям, Где, как приятели стонущие, Ветер и холод к губам. Счастье! Мой спутник запущенный, Многоступенчато ты! Ты меня голосом Пушкина Кличешь из темноты. Ты меня взглядами девичьими — Чтобы скорее сгорел, — Ранишь своими царевичами Черноресничных стрел! Рань меня, счастье, и трогай, Звени, душа-тетива, Чтобы другой дорогой Горе плелось, как вдова. 1964

Сом

Жил он в очень глубокой яме, Под корягами, под соловьями, Тихо-мирно усами, водил, Сам собою руководил. Там, где бабы стучат вальками, Он охотился за мальками, Там, где с хлебом стоит баржа, Узнавали его сторожа.