134. ПАМЯТИ ЮРИЯ СМОЛИЧА

1 По лестнице крутой всё выше, выше Я тяжко поднимаюсь в тишине И, кажется, его дыханье слышу, Но не выходит он навстречу мне. Всё как при нем — раскрытый верх машинки, Кленовых листьев пламенный букет, Стена из книг, на столике — новинки. И лишь его, увы, на месте нет. Но снова мнится силуэт знакомый На фоне серо-синего окна. И улыбается хозяин дома, Светла его улыбка и грустна. И этот свет, не гаснущий поныне, Я сызнова ищу. А вдруг найду? Пускай вокруг — безлюдие пустыни, Я по ступенькам все-таки взойду. Быть может, на стремянке он, а может, Вздремнул, расположившись на тахте. Я вспоминаю век, что другом прожит, Предшествовавший этой немоте. Одолеваю лестницу крутую. Переступив запретную межу, Вновь, как обычно, в комнату войду я И «Здравствуйте!» — хозяину скажу. 2 Ты сел, проснувшись. Где будильник? Полночь. Безмолвие сгущается опять. Петух соседский о себе напомнит, Тебе его уже не услыхать. Вселенная — как волны половодья. Качнулась лодка головы твоей. Ты слышишь? Неминуемое входит. Молчанье криком разорви, развей! Сквозь темень всматриваешься незряче В происходящее. Настал твой срок. Жена запричитает и заплачет, Ты вытянешься, неподвижно строг. Придет конец надежде, грусти, вере. Останутся в объятьях пустоты Любимая, друзья — и след потери — Незавершенной повести листы. Ждать этого всю ночь? Томиться нудно Иль кануть в темень, покорясь судьбе? Здесь утром будет шумно, многолюдно, Венки и речи принесут тебе. Простертый на хрустящем покрывале, Скрестив свои ладони на груди, Ты будешь постигать иные дали, Уже забрезжившие впереди. Предвечные мгновенья. Жизни звенья. Обрывки лет…                         Ужель судьба твоя Тебе в минуту полного прозренья Явила только лик небытия? 1976 Перевод Я. Хелемского

135. «Вглядись в себя поглубже. Прям и крепок…»

Вглядись в себя поглубже. Прям и крепок, Ты выстоял наперекор судьбе, И в лабиринтах черепного склепа Свой малый космос ты несешь в себе. Там завихренья крохотных галактик, Вращаются рои микропланет. У каждой облик свой и свой характер. Их суть неразделима — мир и свет. С космическими сферами так схожи, Два полушарья силу обрели. Что это? Сгусток плазмы или, может. Модель Вселенной, копия Земли? Тут родниковые ключи артерий, Извилистые стоки темных вен. В слиянье клеток, в мудром их сплетенье Живой росток — незамутненный ген. Надежный код, исконный свод законов, Скопление загадок… Ты опять Заворожен мильярдами нейронов, Что, всю махину эту с места стронув, Себя стремглав стремятся испытать. Всё вздрагивает. Вспышки лучевые. Контакт. Взлетает молния, как плеть. И это их разряды грозовые, Их ритм, их жажда, их энергосеть. Бег импульсов, биенье чутких тканей. Механика сознания строга. Курцшлюз… В коротком этом замыканье Трепещет мысли вольтова дуга. Вот бездна мозга, кругозор бескрайний. Блуждая в неизведанных мирах, Ты ищешь соприкосновенья с тайной И перед ней испытываешь страх. Вся мешанина эта — сочетанье Железа, серы, фосфора, воды — Природы наивысшее созданье. Се — человек. И все его труды. Его победы над бедой и болью, Его открытья и утраты все, Взрыв нежности и непреклонность воли, Земная жизнь в уродстве и красе. Волнистый трепет корок и подкорок, Сложнейших шифров глубина и высь. Но ты еще внимательней вглядись В себя.             А что же дальше?                                           Бедный Йорик! 1976 Перевод Я. Хелемского

136. ПЕРВЫЙ СНЕГ

…И только твой след на сребристой пороше. Оттиснутый синею тенью следок, А сердцу тепло так от радостной ноши — От мыслей нешумных, как легкий снежок,— Они облекают покровом волнистым Усталое, сдавшее сердце мое, И явственно слышу — под настом искристым Нежданно весенний взыграл ручеек. И сердце пульсирует нетерпеливей В рожденном мечтою апрельском тепле, И настежь всё небо раскрылось, и ливень, Струями играя, идет по земле. И капли, сверкая, как чудо-сережки, Унижут берез молодую листву, Чуть-чуть повисят, покачнутся немножко И, струнно звеня, упадут на траву. И встанет весна… И запахнет весною Несмелый и робкий еще снегопад. Ты рядом. Мы входим, родная, с тобою В наполненный моросью музыки сад. Созвучья колышутся веток сплетеньем, Мелодия вьется светло, как тропа, По ней во владения воображенья Легко отдохнувшему сердцу вступать. Я вижу сквозь тихую эту порошу Наш день, нашу слитность труда и тревог. Беру на ладони заветную ношу — Твой, взятый из теплого снега, следок. 1977 Перевод П. Жура