129. НИКОЛАЮ ТИХОНОВУ

Давно —           как давно!—                           еще в юности,           жажду мужанья познавшей, Из чаши твоей я напился           крепко заваренной браги, На ярком огне революции,           упруго заклокотавшей, На травах России настоянной,           на мужестве и на отваге. Доныне я слышу в сердце           тех строчек порывистый лад, Поэзию трудных походов,           внезапных утрат и невзгод, Оставшуюся навеки           в стремительных ритмах баллад, В мелодии грустных раздумий           и в бронзовых окликах од. Такой, как та книга,—           и нежный,                       и мужественный,                               и страстный, Солдат, ты прошел сквозь все войны           и беды своей земли, И всё ж никакие вихри           нигде никогда не смогли Угасить твоей тревоги,           возвышенной и прекрасной. Таким ты всегда был и всюду           и ныне остался таким — Солдатом свободы и мира,           победы и гнева поэтом, Несущим надежду и радость           мятежным сердцам людским По всем беспокойным дорогам           на всех континентах планеты! Ты знаешь просторы земные —           и горы, и реки, и тропы,— Как знаешь свою трудовую —           в морщинах и шрамах — ладонь. Проснувшись, бушуют вулканы,           что спали с времен допотопных, Потоками бунта           наружу           разгневанный рвется огонь. В эпоху неслыханных штормов,           циклонов и землетрясений, Невиданных битв и триумфов,           высоких надежд и утрат Ты выстоял так, как надо,           без ропота, без сомнений, Как выстоять и обязан           в бою                   настоящий солдат. Как сталь небывалого сплава,                           чистейшего звука и лада, Ты выковал стих свой могучий           и душу в огне закалил При свете гусарских биваков,           в железных ночах Ленинграда, На выборгских переправах,           средь надолб, среди могил. Прошедший сквозь беды века,           бесстрашный поэт и воин, В шинели своей походной,           прожженной огнем до дыр, Ты знаешь, к чему стремится,           чего твой народ достоин, Какую вложил он надежду           в три буквы заветные — мир. Дороги. Дороги планеты.           Дороги единства и дружбы. От башен и стен Кремлевских,           от киевских врат Золотых — Туда, где теснины Амура,           где синие глетчеры Ужбы, Где грохот таежных строек           и шепот пустынь вековых. И дальше. И дальше. И дальше.           И нет никаких кордонов Для белого голубя мира,           надежды и счастья людей. Ее, эту вольную птицу,           посланницу миллионов, Сквозь бури крутые столетья           несешь ты в душе своей. О щедрость души!           Ее пламя,           и страстность ее, и исканья, И радость,           и встреча с любовью,                      и гордая тяжесть борьбы. И рядом — твой современник,           прошедший сквозь все испытанья, Достойный твоих вдохновений,           достойный высокой судьбы. Искать человека повсюду. На дальних дорогах всесветных, На горной тропинке за тучей           и в джунглях, среди духоты, В кипении митингов гневных,           в мелькании дел повседневных, На голос идти человечий,           на плач и на зов немоты. Пусть люди, в борьбе погибшие,           но снова с живыми,                                           со всеми Воскресшие,           торжествуют                   и всходят на горы с тобой, Под аркой стоят триумфальной           в балладе твоей и в поэме, Пусть реквием славы и скорби           звучит над их головой. Ты знаешь —           ведь горьким подобны поминкам — Минуты, когда полями           идешь, как траншеями тесными, Ступаешь по воспоминаниям,           как будто ступаешь по минам, Когда над могилами братскими           шатаешься, как над безднами. Я знаю, что значит —           по воспоминаниям                          идти и идти,                                     спотыкаясь О холмики в цвете барвинковом,           о пни давно срубленных дней, В тревогах минувших не каясь,           от мертвых не отрекаясь, И твердо стоять, оставаясь,           на вахте бессонной своей. 1976 Перевод Л. Смирнова

130. ОЛЕСЮ ГОНЧАРУ

Следила смерть безглазая за вами Прицелами стеклянных злобных линз, И падали друзья во рвы и ямы, И вспышки битвы, как кардиограммы, То рвались вверх, то устремлялись вниз. Сквозь рев боев вы шли навстречу смерти, Не устававшей истреблять и жечь, Но в огненной жестокой круговерти Сумели нежность сердца вы сберечь. Здесь были рядом мужество и слава, Великое с обычным наравне, И жертвенность, и клочья тел кровавых — Кошмар тех дней, что снятся вам и мне. Да, наши души вдруг отяжелели, И всё же, прежней чуткости полны, Мы веру в человечество сумели Спасти и сохранить среди войны. Весна и жизнь — вовек непобедимы, Как верность, честь, надежда и любовь, Что так разнообразны и едины В мильонах душ, на сотнях языков. С чем это море я сравню людское, Что в берега раздумий бьет опять? И пресыщенья нет, и нет покоя Для жажды жить, творить и созидать. Весна людей — светлы ее дела, Исполнено ее явленье ласки. Как дивно ветвь сирени расцвела В сосуде кованом солдатской каски! 1976 Перевод М. Матусовского