Минин входит, озираясь словно щит:

закон часов я знаю вновь что жирен памятник пучок земли когда вокруг одна мамзель одна неметчина её картуз а Боже мой какой в плечах-то зуд как в пятках-то щекотно мне им хорошо бы поумнеть а то сидят в воротничках в папахах в галстуке на мерзлячках

Пожарский. (задумчиво, как бубен):

что шашка лысая моя уныло жить нам батракам что шашка тетерев maman но и она согласна с ним и он сельдем уже стоит тут вскоре качка началась как будто хохот для плеча

Поезд отходит.

Греков. Где же мой башлык. О Пушкин, Пушкин.

Машинист от паровоза

глядел и я на твой башлык на нём звездами выткан штык

Дед (из столовой, разбитый барин, цыган). Отойди позабудь свой башлык. Машенька, дай мне килек, donez муа доску с маком. Ой что же это за цифирь.

Минин. (заросши в снегах):

я бестелесный будто гусыня сидит и перышки тоски скребёт

Факельщик. Я принужден её забыть.

Все. Будь здоров губернатор.

Губернатор (опрокинувши платок). Будь здорова губернаторская мать.

(Указав кием на два лежащих камешка):

погубили их собратья затрещит свинцом скамья ну вот лежу убитый гляжу на берег еле видный читаю плесканье копыт а сам мерцаю от тоски деревья уж варёные стоят их листья ходят притаясь винтовки все что зложены у ног моих разложены и месяц пробует в тиши хотел я пуговку пришить и в речку бросил плотный щит как вдруг народ из Риги как умно говорю снимите ваши гири я чистоганом напорюсь

Чиновник его особых поручений (на следующее утро после смерти чаю не пьёт всё твердит):

кому китаец или мних а мне плевать хотелось в них и так зигзагом кровь лелась на сало и на тусклый глаз людей лежащих на земле родриго в зыбке спит мамзель её фердунькой не пугай она как матушка глупа очнулся в золоте отец свеча пошла дымить конец и ещё что-то всё.

Варварова (болтая из колыбели голыми ногами, так что видны её пышные подмышки и пошлая грудь):

мне дайте мальчика дитю любви чтоб мальчик пальчиком

к тому же и пораженцы. Пингвинчики цып, цып, где ваш кролик.

Пингвины. Мы неизвестно чьи.

Дед

Варварова взирал я на тебя когда как частокол меня тошнило

Греков

но вопли трудных англичан прорезали могучий воздух тут сабли взмах уж прорыдал нянька ходит по ночам нянька ищет входу он пальто своё поймал и там уже дыра он к ней та — замуж за Петра там пролегала костяна тропа медведь на ней стоял навзрыд она кончается а волоса плетёт и англичанка взездный вид открыла в шляпе из кальсон полюбовавшись справедливо сверкнули шашки их несчастливо да так что брызнула душа и пташка Божия пошла на небеса дышать все люди вскрикнули уже так выстроили город Ржев охотник плюнул он чудак носил с колючками колпак сияла за плечом коса и был он бабка был осока священник в городе том жил где тумана спать бежал вот он несёт широкий требник а перед ним утёс который чем овёс спасёт тем был и титулован тот Пушкин был без головы то знали ль вы не знали вы он англичан позвать велит виня друзей что подвели те вплачь сорвали воротники и удалились от тоски и снова вспомнили требник медведь в берлоге нарожал ребят те в долги дни в кулак трубят а если в щель спустить тебя то выйдет жареный звук на котлах сидящий плачет и костями украшает палисадника траву горемыка — бедной пчёлкой их зовут спешиться изволил он лакей был в морде как ливрей уже ли это Ржев поляк и три домашние клопа как няньки светят тополя но слышны крики и пальба наш англичанка уж бежит одет в курчавое жабо медведь их видом поражал медведь он ягода болот он как славянка сударь Смит не всё напишете в письме на это Пушкин отвечал его штаны как каланча лицо целковый по ночам да говорю вам что не всё и стали сеять все овёс проходит час проходит год собачка быстро подросла стояла бурная погода в кругу крестьянского села могучий панцырь был утыкан шмелями плавунами и львами собачка лает спят коты и англичане спят с усами в одном окне лишь виден мир стригла там свечка умных рыб

Петров в военном платье

Уральская местность. Ад.

Голос на крылышках. Что ты ласточка как хорошо поёшь сердцу больно. И поздно заснул. Я отчаянно дремала.

Плебейкин. Хорошо Варварова я тебя полюбил. Ты у меня одна.