13 января 1856

29. ДЕРЕВЕНСКИЙ ВЕЧЕР

                         Зимний воздух сжат дремотой…                          В темной зале всё молчит;                          За обычною работой                          Няня старая сидит.                          Вот зевнула, засыпает,                          Что-то под нос бормоча…                          И печально догорает                          Одинокая свеча.                          Подле няни на подушке                          Позабытое дитя                          То глядит в лицо старушке,                          Взором радостно блестя,                          То, кудрявою головкой                          Наклонившись над столом,                          Боязливо и неловко                          Озирается кругом.                          Недалёко за стеною                          И веселие, и смех,                          Но — с задумчивой душою                          Мальчик прячется от всех.                          Не боится, как другие,                          Этой мертвой тишины…                          И глаза его большие                          На окно обращены.                          Ризой белою, пушистой                          Ели искрятся светло;                          Блещет тканью серебристой                          Льдом одетое стекло;                          Сторона лесов далеких                          Снегом вся занесена,                          И глядит с небес высоких                          Круглолицая луна.                          А ребенок невеселый                          К няне жмется и дрожит…                          В зале маятник тяжелый                          Утомительно стучит.                          Няня спицами качает,                          Что-то под нос бормоча…                          И едва-едва мерцает                          Нагоревшая свеча…

26 февраля 1856

32. АПРЕЛЬСКИЕ МЕЧТЫ

О. П. Есиповой

                    Хотя рассыпчатый и с грязью пополам                     Лежит пластами снег на улице сонливой,                     Хотя и холодно бывает по утрам                     И ветра слышатся стесненные порывы,                     Но небо синее, прозрачное, без туч,                     Но проницающей, крепительной струею                     И свежий пар земли, но редкий солнца луч,                     Сквозящий трепетно в час полдня над землею, —                     Всё сладко шепчет мне: "На родине твоей                     Уже давно весны повеяло дыханье,                     Там груди дышится просторней и вольней,                     Там ближе чувствуешь природы прозябанье,                     Там отсыревшая и рыхлая земля                     Уж черной полосой мелькает в синей дали…                     Из сохнувших лесов чрез ровные поля                     Потоки снежные давно перебежали.                     И сад, где весело ребенком бегал ты,                     Такой же прелестью былого детства веет:                     В нем всё под сладостным дыханьем теплоты                     Стремительно растет, цветет и зеленеет".

Апрель 1856

Санкт-Петербург

35. ОЖИДАНИЕ ГРОЗЫ

Н. Д. Карпову

                        Ночь близка… На небе черном                         Серых туч ползет громада;                         Всё молчит в лесу нагорном,                         В глубине пустого сада.                         Тьмой и сном объяты воды…                         Душен воздух… Вечер длится…                         В этом отдыхе природы                         Что-то грозное таится.                         Ночь настанет. Черной тучей                         Пыль поднимется сильнее,                         Липы с силою могучей                         Зашатаются в аллее.                         Дождь закапает над нами                         И, сбираясь понемногу,                         Хлынет мутными ручьями                         На пылящую дорогу.                         Неба пасмурные своды                         Ярким светом озарятся:                         Забушуют эти воды,                         Блеском неба загорятся,                         И, пока с краев до края                         Будут пламенем объяты,                         Загудят, не умолкая,                         Грома тяжкие раскаты.

16 июля 1856

36 Еду я ночью. Темно и угрюмо

                        Еду я ночью. Темно и угрюмо                            Стелется поле кругом.                         Скучно! Дремлю я. Тяжелые думы                            Кроются в сердце моем.                         Вижу я чудные очи… Тоскою                            Очи исполнены те,                         Ласково манят куда-то с собою,                            Ярко горят в темноте.                         Но на приветливый зов не спешу я…                            Мысль меня злая гнетет:                         Вот я приеду; на небе, ликуя,                            Красное солнце взойдет,                         А незакатные чудные очи,                            Полные сил и огня,                         Станут тускнеть… И суровее ночи                            Будут они для меня.                         Сердце опять мне взволнуют страданья,                            Трепет, смущение, страх;                         Тихое слово любви и признанья                            С воплем замрет на устах.                         И, безотрадно чуя несчастье,                            Поздно пойму я тогда,                         Что не подметить мне искры участья                            В этих очах никогда,                         Что не напрасно ль в ночи безрассветной                            Ехал я… в снах золотых,                         Жаждал их взора, улыбки приветной,                            Молча любуясь на них?