"Неспелый колос ждет, не тронутый косой, Все лето виноград питается росой,       Грозящей осени не чуя; Я также  хороша, я также молода! Пусть все полны кругом и страха, и стыда, —       Холодной смерти не хочу я! Лишь стоик сгорбленный бежит навстречу к ней, Я плачу, грустная… В окно тюрьмы моей       Приветно смотрит блеск лазури, За днем безрадостным и радостный придет: Увы! Кто пил всегда без пресыщенья мед?       Кто видел океан без бури? Широкая мечта живет в моей груди, Тюрьма гнетет меня напрасно: впереди       Летит, летит надежда смело… Так, чудом избежав охотника сетей, В родные небеса счастливей и смелей       Несется с песней Филомела. О, мне ли умереть? Упреком не смущен, Спокойно и легко проносится мой сон       Без дум, без призраков ужасных; Явлюсь ли утром, все приветствуют меня, И  радость тихую в глазах читаю я       У этих узников несчастных. Жизнь, как знакомый путь, передо мной светла, Еще  деревьев тех немного я прошла,       Что смотрят на дорогу нашу; Пир жизни начался, и, кланяясь гостям, Едва, едва поднесть успела я к губам       Свою наполненную чашу. Весна моя цветет, я жатвы жду с серпом: Как солнце, обойдя вселенную кругом,       Я кончить год хочу тяжелый; Как зреющий  цветок, краса своих полей, Я свет увидела из утренних лучей, —       Я кончить день хочу веселый. О  смерть! Меня твой лик забвеньем не манит. Ступай утешить тех, кого печаль томит       Иль совесть мучит, негодуя… А  у меня в груди тепло струится кровь, Мне рощи темные, мне  песни, мне любовь…       Холодной смерти не хочу я!" Так, пробудясь в тюрьме, печальный узник сам, Внимал тревожно я замедленным речам       Какой-то узницы… И муки, И ужас, и тюрьму — я все позабывал И в стройные стихи, томясь, перелагал       Ее пленительные звуки. Те песни, чудные свидетели тюрьмы, Кого-нибудь склонят певицу этой тьмы       Искать, назвать ее своею… Был полон прелести аккорд звеневших нот, И, как она, за дни бояться станет тот,       Кто будет проводить их с нею.

13 декабря 1858

НИНЕ

(Из А. Мюссе)

Что, чернокудрая с лазурными глазами, Что, если я скажу вам, как я вас люблю? Любовь, вы знаете, есть кара над сердцами, — Я знаю: любящих жалеете вы сами… Но, может быть, за то я гнев ваш потерплю? Что, если я скажу, как много мук и боли Таится у меня в душевной глубине? Вы, Нина, так умны, что часто против воли Все видите насквозь: печаль и даже боле… "Я знаю", — может быть, ответите вы мне. Что, если я скажу, что вечное стремленье Меня за вами мчит, назло расчетам всем? Тень недоверия и легкого сомненья Вам придают еще ума и выраженья… Вы не поверите мне, может быть, совсем? Что, если вспомню я все наши разговоры Вдвоем пред камельком в вечерней тишине? Вы знаете, что гнев меняет очень скоро В две ярких молнии приветливые взоры… Быть может, видеть вас вы запретите мне? Что, если я скажу, что ночью, в час тяжелый, Я плачу и молюсь, забывши целый свет? Когда смеетесь вы, — вы знаете, что пчелы В ваш ротик, как в цветок, слетят гурьбой веселой… Вы засмеетеся мне, может быть, в ответ? Но нет! Я не скажу. Без мысли признаваться — Я в вашу комнату иду, как верный страж; Могу там слушать вас, дыханьем упиваться, И будете ли вы отгадывать, смеяться, — Мне меньше нравиться не может образ ваш. Глубоко я в душе таю любовь и муки, И вечером, когда к роялю вы в мечтах Присядете, — ловлю я пламенные звуки, А если в вальсе вас мои обхватят руки, Вы, как живой тростник, сгибаетесь в руках. Когда ж наступит ночь, и дома, за замками, Останусь я один, для мира глух и нем, — О, все я вспомню, все ревнивыми мечтами, И сердце гордое, наполненное вами, Раскрою, как скупой, не видимый никем! Люблю я, и храню холодное молчанье; Люблю, и чувств своих не выдам напоказ, И тайна мне мила, и мило мне страданье, И мною дан обет любить без упованья, Но не без счастия: я здесь, — я вижу вас. Нет, мне не суждено быть, умирая, с вами И жить у ваших ног, сгорая, как в огне… Но… если бы любовь я высказал словами, Что, чернокудрая с лазурными глазами, О, что? о, что тогда ответили б вы мне?

1865

ПЕПИТЕ

(Из А. Мюссе)

Когда на землю ночь спустилась И сад твой охватила мгла; Когда ты с матерью простилась И уж молиться начала; В тот час, когда, в тревоги света Смотря усталою душой, У ночи просишь ты ответа И чепчик развязался твой; Когда кругом все тьмой покрыто, А в небе теплится звезда, — Скажи, мой друг, моя Пепита, О чем ты думаешь тогда? Кто знает детские мечтанья? Быть может, мысль твоя летит Туда, где сладки упованья И где действительность молчит; О героине ли романа, Тобой оставленной в слезах; Быть может, о дворцах султана, О поцелуях, о мужьях; О той, чья страсть тебе открыта В обмене мыслей молодом; Быть может, обо мне, Пепита… Быть может, ровно ни о чем.