Апухтин Алексей Николаевич

СТИХОТВОРЕНИЯ[1]

ГОД В МОНАСТЫРЕ

(ОТРЫВКИ ИЗ ДНЕВНИКА)

ПОСВЯЩЕНИЕ

К "Году в монастыре" О, возврати мне вновь огонь, и вдохновенье, И светлую любовь недавней старины, И наших первых встреч счастливое волненье, И красотой твоей навеянные сны! Останови на мне чарующие взоры, Когда-то ласково встречавшие мой стих, Дай мне услышать вновь былые разговоры, Доверчивый рассказ надежд и дум твоих. Опять настрою я ослабленную лиру, Опять я жить начну, не мучась, но любя, И пусть погибну я — но на прощанье миру Хочу я бросить песнь, достойную тебя.

1883

15 ноября

О, наконец! Из вражеского стана Я убежал, израненный боец… Из мира  лжи, измены и обмана Полуживой  я спасся наконец! В моей душе ни злобы нет, ни мщенья, На подвиги и жертвы я готов… Обитель мира, смерти и забвенья, Прими меня под твой смиренный кров! * * *

16 ноября

    Игумен призывал меня. Он важен, Но обходителен; радушно заявил,     Что я к монастырю  уж "приукажен", И камилавкою меня благословил.     Затем сказал: "Ты будешь в послушаньи     У старца Михаила. Он стоит Как некий столб меж нас, им наш украшен скит,     И он у всех в великом почитаньи. Все помыслы ему ты должен открывать     И исполнять безропотно веленья, Да снизойдет к тебе Господня благодать         И да обрящешь путь спасенья!"         Итак, свершилось: я монах!     И в первый раз в своей одежде новой Ко всенощной пошел. В ребяческих мечтах Мне так пленительно звучало это слово, И раем монастырь казался мне тогда.     Потом я в омут жизни окунулся И веру потерял… Но вот прошли года, —     И  к детским грезам снова я вернулся. * * *

1 декабря

Уж  две недели я живу в монастыре Среди молчания  и тишины  глубокой.     Наш  монастырь построен на горе     И обнесен оградою высокой. Из  башни летом вид чудесный, говорят, На  дальние леса, озера и селенья;     Меж  кельями  разбросанными — сад, Где множество цветов и редкие растенья (Цветами монастырь  наш славился давно).          Весной в нем рай земной, но ныне     Глубоким  снегом все занесено,     Все  кажется мне белою пустыней,          И только куполы  церквей          Сверкают золотом над ней.     Направо  от ворот, вблизи собора,          Из-за дерев едва видна,     Моя  ютится келья в два окна. Приманки   мало в ней для суетного взора: Дощатая  кровать, покрытая ковром, Два  стула кожаных, меж окон стол дубовый     И  полка книг церковных над столом; В  киоте лик Христа, на Нем венец терновый. Жизнь  монастырская без бурь и без страстей     Мне  кажется каким-то сном беспечным. Не слышу  светских фраз, затверженных речей     С их вечной ложью  и злословьем вечным,          Не вижу  пошлых, злобных лиц…     Одно  смущает: недостаток веры, Но Бог  поможет мне; Его любви нет меры          И милосердью  нет границ! Проснувшись, каждый  день я к старцу Михаилу          Иду  на послушанье в скит. Ему  на вид лет сто, он ходит через силу,     Но  взор его сверкает и горит         Глубокой, крепкой верой в Бога     И  в душу смотрит пристально и строго.         Вчера сказал он с гневом мне,     Что одержим  я духом своеволья     И  гордости, подобно сатане;         Потом  повел меня в подполье И  показал мне гроб, в котором тридцать лет     Спит, как мертвец, он, саваном одет,         Готовясь к жизни  бесконечной… Я  с умилением и горестью сердечной Смотрел на  этот одр унынья и борьбы.         Но  старец спит в нем только летом;         Теперь в гробу суровом этом Хранятся  овощи, картофель и грибы. * * *

10 декабря

День знаменательный, и как бы я его     Мог  описать, когда бы был поэтом!     По  приказанью старца моего     Поехал я рубить дрова с рассветом     В сосновый бор. Я помню, в первый  раз Я  проезжал его, томим тяжелой думой;         Октябрьский  серый вечер гас, И  лес казался мне могилою угрюмой:     Так был  тогда он мрачен и уныл! Теперь  блеснул он мне красою небывалой.         В восторге, как ребенок малый,         Я вежды  широко  раскрыл. Покрыта  парчевым блестящим  одеяньем, Стояла  предо мной гигантская сосна; Кругом  глубокая такая тишина, Что нарушать ее боялся я дыханьем. Деревья стройные, как небеса светлы, Вели, казалось, в глубь серебряного сада, И хлопья снежные, пушисты,  тяжелы, Повисли на ветвях, как гроздья винограда. И долго я стоял без мыслей и без слов… Когда же топора впервые звук раздался, Весь лес заговорил, затопал, засмеялся Как  бы от тысячи невидимых шагов.      А щеки мне щипал  мороз сердитый, И  я рубил, рубил, один в глуши лесной…      К полудню  возвратился я домой         Усталый,  инеем покрытый.         О, никогда, мои друзья,      Так не был весел и доволен я         На  ваших сходках монотонных          И на цинических пирах, На  ваших раутах игриво-похоронных,          На ваших скучных  пикниках! вернуться

1

Стихотворения, включавшиеся автором в прижизненные сборники.