8 Случалось вам видать, Когда начнут издалека Сбегаться к буре облака И ветром их начнет сдвигать Одно с другим? Огонь и гром Они несут и ожидать Сдвиженья страшно вам… Потом Противный ветер разнесет Их по противным сторонам… Скажите: грустно было вам Иль было весело?..

<1845>

Город («Да, я люблю его громадный, гордый град…»)

Да, я люблю его громадный, гордый град Но не за то, за что другие; Не здания его, не пышный блеск палат И не граниты вековые Я в нем люблю, о нет! Скорбящею душой Я прозреваю в нем иное, — Его страдание под ледяной корой, Его страдание больное. Пусть почву шаткую он заковал в гранит И защитил ее от моря, И пусть сурово он в самом себе таит Волненье радости и горя, И пусть его река к стопам его несет И роскоши и неги дани, — На них отпечатлен тяжелый след забот, Людского пота и страданий. И пусть горят светло огни его палат, Пусть слышны в них веселья звуки — Обман, один обман! Они не заглушат Безумно-страшных стонов муки! Страдание одно привык я подмечать, В окне ль с богатою гардиной, Иль в темном уголку, — везде его печать! Страданья уровень единой! И в те часы, когда на город гордый мой Ложится ночь без тьмы и тени, Когда прозрачно всё мелькает предо мной Рой отвратительных видений… Пусть ночь ясна, как день, пусть тихо всё вокруг, Пусть всё прозрачно и спокойно, — В покое том затих на время злой недуг, И то прозрачность язвы гнойной.

1845, январь, 1

«Когда в душе твоей, сомнением больной…»

Que celui a qui on a fait tort te salue.[1]

Когда в душе твоей, сомнением больной,   Проснется память дней минувших, Надежд, отринутых без трепета тобой   Иль сердце горько обманувших, И снова встанет ряд первоначальных снов,   Забвенью тщетно обреченных, Далеких от тебя, как небо от духов,   На небеса ожесточенных, И вновь страдающий меж ними и тобой   Возникнет в памяти случайно Смутивший некогда их призрак роковой,   Запечатленный грустной тайной, — Не проклинай его… Но сожалей о них,   О снах, погибших без возврата. Кто знает, — света луч, быть может, уж проник   Во тьму страданья и разврата! О, верь! Ты спасена, когда любила ты…   И в час всеобщего восстанья, Восстановления начальной чистоты   Глубоко падшего созданья, — Тебе любовию с ним слиться суждено,   В его сияньи возвращенном, В час озарения, как будут два одно,   Одним божественным законом…

Апрель 1845

Героям нашего времени

Нет, нет — наш путь иной… И дик, и страшен вам, Чернильных жарких битв, копеечным бойцам, Подъятый факел Немезиды; Вам низость по душе, вам страх страшнее зла, Вы сердцем любите лишь лай из-за угла Да бой петуший за обиды! И где же вам любить, и где же вам страдать Страданием любви распятого за братий? И где же вам чело бестрепетно подъять Пред взмахом топора общественных понятий? Нет, нет — наш путь иной, и крест не вам нести: Тяжел, не по плечам, и вы на полпути Сробеете пред общим криком, Зане на трапезе божественной любви Вы не причастники, не ратоборцы вы О благородном и великом. И жребий жалкий ваш, до пошлости смешной, Пророки ваши вам воспели… За сплетни праздные, за эгоизм больной, В скотско́м бесстрастии и с гордостью немой, Без сожаления и цели, Безумно погибать и завещать друзьям Всю пустоту души и весь печальный хлам Пустых и детских грез, да шаткое безверье; Иль целый век звонить досужим языком О чуждом вовсе вам великом и святом С богохуленьем лицемерья!.. Нет, нет — наш путь иной! Вы не видали их, Египта древнего живущих изваяний, С очами тихими, недвижных и немых, С челом, сияющим от царственных венчаний. Вы не видали их, — в недвижных их чертах Вы жизни страшных тайн бесстрашного сознанья С надеждой не прочли: им книга упованья По воле вечного начертана в звездах. Но вы не зрели их, не видели меж нами И теми сфинксами таинственную связь… Иль, если б видели, — нечистыми руками С подножий совлекли б, чтоб уравнять их С вами, В демагогическую грязь!

(22 мая 1845)

Песня духа над Хризалидой

1 Ты веришь ли в силу страданья, Ты веришь ли в право святого восстанья, Ты веришь ли в счастье и в небо, дитя? О, если ты веришь — со мною, за мною! Я дам тебе муки и счастья, хотя От тебя я не скрою, Что не дам я покою, Что тебя я страданьем измучу, дитя!.. 2 Ты ждешь ли от сна пробужденья, Ты ждешь ли рассвета, души откровенья, Ты чуешь ли душу живую, дитя? О, если ты чуешь — со мною, — за мною! Сведу тебе с неба я душу, — хотя От тебя я не скрою, Что безумной тоскою По отчизне я душу наполню, дитя. Меня ль одного ты любила, Моя ль в тебе воля, моя ль в тебе сила, Мое ли дыханье пила ты, дитя? О если мое, — то со мною, — за мною! Во мне ты исчезнешь любовью, — хотя От тебя я не скрою, Что тобой не одною Возвращусь я к покою и свету, дитя. вернуться

1

Пусть тебя приветствует тот, кому оказали несправедливость (франц.) — Ред.