12

Он умереть не может… Вечность, вечность Бесплодных мук, бессмысленных страстей Сознание и жажды бесконечность!.. И муки любит старый враг людей… И любит он ту гордую беспечность Неисправимых Адамовых детей, С которою они, вполне как дети, Кидаются в расставленные сети…

13

…… … … …

14

Но что до ней, что до него?.. С зарею Слилась заря… и влагою облит Прозрачною, туманной, водяною — Петрополь весь усталый мирно спит; Спят здания, спят флаги над Невою; Спит, как всегда, и вековой гранит; Спит ночь сама… но спит она над нами Сном ясновидящей с открытыми очами.

15

Болезненно-прозрачные черты Ее лица в насильственном покое. То жизнь иль смерть? Тяжелые мечты Над ней витают…Бытие иное В фосфо́ре глаз сияет… Страшной красоты Полна больная… Так и над Невою Ночь севера заснула чутким сном… Беда, кто в эту ночь с бессонницей знаком!

16

Беда тебе, дитя мое больное!.. Зачем опять сидишь ты у окна И этой ночи влажное, сырое Дыхание впиваешь?..Ты больна, Дитя мое… засни, господь с тобою… Твой мир заснул… и ты не спишь одна… Твой мир… и что тебе за дело до иного? Твой мир — Коломна, к празднику обнова,

17

Известный круг, (балки), порою офицер Затянутый, самодовольно-ловкой… Мечтай о нем… об этом, например, С усами черными… займись обновкой… Вот твой удел; цвет глаз твоих так сер, Как небо Петербурга… Но головкой Качаешь ты, упрямица, молчишь, С досадой детской ножкой в пол стучишь.

18

Чего ж тебе?.. Ты точно хороша — Утешься… Эти серенькие глазки Темны, облиты влагой… в них душа И жажда жизни светится. Но сказки Пока тебе любовь и жизнь… Дыша Прерывисто, желанья, грезы, ласки Передаешь подушке ты одной… Ты часто резвишься, котенок бедный мой!

19

Гони же прочь бессоницу, молю я: Тебе вредна болезненная ночь, Твои уста так жаждут поцелуя, И грудь твоя колышется точь-в-точь, Как сладострастная Нева…Тоскуя, Ведь ты сама тоски не хочешь превозмочь. Засни, засни… и так уж засверкали Твои глаза холодным блеском стали.

20

Погибнешь ты… меж ночью и тобой Родство необъяснимое заметно… Забудь о нем… Удел прекрасен твой, Со временем и он блеснет тебе приветно В лице супруга с Анной, даже со звездой, — Чего тебе… Но тщетно, тщетно, тщетно! Погибла ты… и чей-то голос над тобой Звучит архангела судебною трубой.

21

Не слышишь ты, но вся природа внемлет Ему в забвении, как первая жена, И чутким сном под этот голос дремлет. Таинственного трепета полна, Тоска ее глубокая объемлет… Князь области воздушной, сатана, В сей час терзается тоскою бесконечной И говорит с своей ирониею вечной

(1)

«Мелеет он, Адамов род, И чем быстрей бежит вперед, Тем распложается сильней, И с каждым шагом человек Дробится мельче на людей. Я жду давно — который век! — Разбить запор тюрьмы моей, Пробиться всюду и во всем Всепожирающим огнем, Проклятием, объявшим всех… …… … … …»

(2)

Был век великий, славный век, Когда меня лицом к лицу Почти увидел человек; Мои страдания к концу, Казалось близились… Во всем Я разливаться начинал, И вместе с чернью с торжеством Дубов верхушки обрезал. Мне надоело в них сиять Лучами славы и борьбы, Хоть было жалко обрезать Те величавые дубы… Я в них страдал, я в них любил, И, как они же, полон был Презренья к мелочи людской И враждования с землей… Мне стало жаль… мне гнусен стал Пигмеев кровожадный пир… Я с чернью пьянствовать устал И заливать бес цели мир Старинной кровью… Я узнал, Что вечный рок сильней меня, Что есть один еще оплот, Что он созданье бережет От разрушителя огня.

(3)

…… … … …

(4)

Но близок час… огонь пробьет Последний, слабый свой оплот, И, между тем, меня печаль Терзает, и тебя мне жаль… Мне страшно грустен образ твой; Тебя я с бешеной хулой Влеку к паденью… чистота Твоя исчезла, и бежит С твоих ланит хранитель — стыд; Не облит влагой тихий взор — Холодным блеском светит он; Вошла ты также с небом в спор; Из груди также рвется стон Проклятий гордых на судьбу. Как я, отвергла ты закон, Как я, забыла ты мольбу, И скоро для обоих нас Пробьет покоя вечный час…