Да — оно, Когда хотите, так; в Москву для излеченья Приехал я, — рассеянье, забвенье Мне нужно было бы зимой, Пророчил мне чахотку доктор мой… Да что прикажите?.. Когда же мне лечиться? Андрей Михайлыч навязал Мне поручений тьму; работой наповал Я завален и здесь. Решительно кружится От дел различных голова… У вас в Москве совсем не знают, как трудиться… Чужим трудом живет Москва… Ей до практических вопросов И дела нет — она абстрактами живет, И каждый здесь сидит и ждет Доходов с пашни, сенокосов И прочего… Прощаяся со мной, Мне говорил Андрей Михайлыч мой, Что он и воздуха московского боится… Но, видно, мне не заразиться Московской праздностью… Я страшною хандрой Томлюсь в бездействии, — мне дела вечно мало… Андрей Михайлыч говорит, Что он, хоть так же мало спит, Но больше моего… Me croirez-vous? Бывало, Двенадцать сряду я часов Был просидеть всегда готов, Потом куда-нибудь на вечер отправляться. И там всё та ж потребность заниматься… Не сладить с глупою хандрой… Что ж делал я?.. Чтоб силам дать движенье, Я занимал себя азартною игрой… Всё это что-нибудь, всё это раздраженье, А не восточный наш покой… И раз Андрей Михайлыч мой…

Донская (которая слушала все это, видимо, рассеянно)

Вы были в Лючии?.. Как Сальви вам в сравненьи С Рубини кажется?

Кобылович

Да кстати! здесь и мненья Общественного нет, — у нас Гарсисты есть, кастелянисты, Есть жизнь, есть общество — у вас Ничто нейдет: одни лишь гегелисты С абстрактами! Андрей Михайлыч раз…

Мертвилов (перебивая его)

Скажите, говорят, у вас в ходу букеты, — Возами возят их на сцену, слышал я?

Кобылович

Бросают даже и браслеты, Особенно Вьярдо… и точно, должен я Сознаться, есть за что… Не понимал нимало Я вкусу в музыке, бывало, — Но с итальянцами… я к пению привык, И даже понимал язык — Так мелодичен он… Мне говорил недавно Андрей Михайлович, что слух развил я славно.

Те же, Елена с мужем.

Донская (вставая и идя к ней навстречу)

Que vous еtes obligeante!

Елена

Я вам плачу визит… Без церемонии — мой муж, рекомендую.

Донская (ведет ее на диван)

Садитесь здесь… со мной…

Елена (садясь)

Merci.

Донская

Сегодня жду я Мadame Приклонскую.

Елена

Она Недели две была больна И уж давно не выезжала…

Донская

Она помолвлена. С'est une nouvelle du jour…

Мертвилов (громко)

С'est une nouvelle du jour…

Елена (увидя его)

Ах, это вы, bonjour. Вы вечно с сплетнями, — сначала Я не видала вас.

Мертвилов (вставая)

Приклонской суждено Переживать мужей. Одно Готов я предвещать, что много два, три года Осталась Постину прожить…

Муж Елены

Ему — помилуйте, для этого народа, Отупщиков, и смерть нетрудно подкупить.

Те же, Ставунин; при появлении его Мертвилов принимает еще более небрежную позу; Кобылович оправляет галстук и идет к огню закуривать сигару.

Донская

Так поздно…

Ставунин

Виноват, простите, ради бога, Меня за медленность винить Я умоляю вас не строго: В Москве мне так давно не приходилось быть, И я обычаев салонных Успел так много позабыть…

Донская

С друзьями стыдно вам.

Ставунин

Вы слишком благосклонны.

(Садится и взглядывает на всех равнодушно.)

Скажите, где ж monsieur Донской?

Донская

Он будет скоро…

Перебирает конец шарфа. Минута общего молчания, во время которого Елена оставляет свое место на диване и садится на креслах подле Ставунина так, что он сидит между ней и Донской.

Ставунин (с иронией)

Я с Москвой Расстался так давно; в ней многое и многих Не узнаю теперь, что шаг, то новость мне. Скажите, в ней по старине Полны ли все приличий строгих?

Мертвилов (Эме)

Удар назначен, верно, мне, Но я вам говорил…

Ставунин (равнодушно и спокойно)

Давно уж с удивленьем Я раззнакомился совсем, И удивляться, между тем, Теперь учуся я с терпеньем, Как учатся иные удивлять.