Саския

Да и нет. Не знаю.

Рембрандт

Укрой колени. Посвободней сядь. Тебе понравилась моя «Даная»?[16]

Саския

Ты не польстил мне там. Я б как-нибудь Иначе быть написана хотела: В «Данае» у меня пустая грудь, Зеленое расплывшееся тело.

Рембрандт

Ты и такой мила мне, жизнь моя,— С морщинками гусиных этих лапок. Ужели ты хотела б, чтобы я Намалевал тебя средь модных тряпок? Когда б я так исполнил твой заказ, То оскорбил бы страсть и вдохновенье.

(Вглядывается в Саскию.)

Я уголки не дописал у глаз! Подвинься к свету на одно мгновенье.

(Снимает с мольберта закрывающее его полотно, садится, берет кисть, начинает писать.)

Тут надо глубже тень. Тут ярче свет. Здесь глуше тон, а здесь чуть-чуть цветистей… Ты дремлешь?

Саския

Да.

Рембрандт

Ты не устала?

Саския

Нет.

Рембрандт вытирает кисть о скатерть.

Опять о скатерть вытираешь кисти? Я целый год другой тебе не дам!

Рембрандт

Прости, родная: скверная привычка.

Саския

Как скучен этот грязный Амстердам, Колоколов глухая перекличка, Да мутные каналы, да туман, Да черепица крыш, да кафель белый… Счастливица Елена Фоурман[17] Там, при дворе принцессы Изабеллы,— Галантная любовь, театр, пиры, Дворянские короны на жилищах…

Рембрандт

А знаешь ты, что две мои сестры Попали в лейденский «Синодик нищих»?[18]

Саския

Ах, бедные… Вот если б Амстердам Сегодня ночью занял принц Оранский!

Рембрандт

(удивленно)

А что б тогда?

Саския

Он перенес бы к нам Жантильный дух учтивости испанской.

Рембрандт

Ты вот о чем!

Саския

(мечтательно)

Изысканных господ Какой цветник пестрел бы в свите принца!.. Ты что ворчишь?

Рембрандт

Избави нас господь,— Я говорю, — от этого зверинца.

Саския

(не слушая его)

Все дамы в бархате. А у мужчин Белеют кружева под шелком черным… Тебе Вильгельм пожаловал бы чин, Назначил бы художником придворным, Ты б написал его парадный въезд: Чернь рукоплещет!..

Рембрандт

(насмешливо)

Или громко свищет. Нет, я от принца ни чинов, ни мест Не принял бы: я живописец нищих.

Саския

Фи, не груби. Тогда твоя жена, Как Фоурман, блистать бы стала всюду.

Рембрандт

Я, правда, позабыл, что ты больна.

Саския

Ты так нечуток!

Рембрандт

Продолжай, не буду.

Саския

Я думаю: какой продавший честь Клейменный каторжник, забывший совесть, Сторожевым о принце мог донесть?

Рембрандт

А вдруг бы я сказал им эту новость?

Саския

Тебе, понятно, это всё равно, Но я считала бы, что ты— предатель!

Рембрандт встает, отбрасывает кисть, подходит к окну.

Рембрандт

А если бы я распахнул окно И крикнул всем: суконщикам, солдатам, Часовщикам, ткачам и пастухам, Страну свою построившим на сваях, Что хочет растоптать венчанный хам Всё то святое, чем душа жива их?

Саския

Он, как сапожник, на меня орет! Ты, видно, пьян?

Рембрандт

Я с грубостями свыкся! Как думаешь: кого бы весь народ Назвал предателем — меня иль Сикса? Кого б тогда браслетами оков Украсил он и закидал навозом?

Саския

Мне безразлично мненье мужиков: Я — бюргерша!

Рембрандт

А я— потомок гезов! Я б сплел для бар, — возьми их всех чума, Пеньковый галстук, добрую петлю бишь!

Саския

(плача)

Ты груб, ты варвар, ты сошел с ума,— Ты бессердечен, ты меня не любишь! вернуться

16

«Данаю» Рембрандт писал с Саскии.

вернуться

17

Жена Рубенса.

вернуться

18

Список беднейших граждан города.