– 62-

Рискуя заслужить упрекВ том, что я так же недалек,Как выведенный Вами сброд,Я все-таки скажу… Так вот,Не обижайтесь, но – увы —Не правы абсолютно Вы!Совсем не Ваша правда, сэр!Вот, скажем, Пушкин, например…Не Пушкин, хорошо – ШекспирИначе ведь смотрел на мирИ не был так суров и горд.Я в правде, как известно, черт!Так вот, по правде говоря,Профессор, сердитесь Вы зряНа собутыльников своих,Столь возмутительно живых!Быть можно дельным мудрецомИ думать не всегда о том,Как станем пищей мы червям,Как мало дней осталось нам,Как изменяет нам любовь,Как младость не вернется вновь!И с опьяненьем оптимизм,А с трезвенностью стоицизмНегоже сравнивать певцу —Уж Вам-то вовсе не к лицу!Теодицея не вино!Хотя полезно и оно.Вот только меру надо знать,Нельзя же так перебирать!И кто сказал, что с бодунаНам лучше истина видна?Ах, сэр, наоборот как раз —Похмелье замутняет глаз,Подчас вообще невзвидишь свет!Не лучше, впрочем, пьяный бред,Ведь спьяну тоже ни хренаНе видно – лучше вполпьяна,Слегка навеселе смотреть,Чтоб разглядеть не только смерть,Не только боль, не только страх!Сей падший мир не пал во прах!Пусть он валяется в грязи,Пусть полной гибелью грозит,Но дивный свет по временамСквозит еще. Ах, сэр, не ВамБы слушать, говорить не мнеО чистоте и тишине!Не мне б читать, писать не Вам,Что нету утешенья нам,Что только королеву могХранить немилосердный Бог.Не говоря уже о техСтихах про самый смертный грех.Сонет Вам стоит перечестьПод номером шестьдесят шесть!А о разбойнике в раю,Боюсь, no use to talk to you!По-моему, и МитридатПомянут Вами невпопад!Стратегия такая мнеБезумной кажется вполне —Не постигаю я никак,С чего бы стал я жрать мышьяк?Когда ты – царь, живешь один,С чего тебе глотать стрихнин?!Не доверяешь коль рабам,Гони их вон ко всем чертям!С гомеопатией такойУтратишь волю и покойИ сам себя отравишь так,Как не сумеет злейший враг!Противоядья лучше есть,О них Вы можете прочесть:Смотрите, Марк, глава шестнадцать,Стихи семнадцать-восемнадцать.

– LXIII-

I hoed and trenched and weeded,And took the flowers to fair:I brought them home unheeded;The hue was not the wear.So up and down I sow themFor lads like me to find,When I shall lie below them,A dead man out of mind. Some seed the birds devour,And some the season mars,But here and there will flowerThe solitary stars,And fields will yearly bear themAs light-leaved spring comes on,And luckless lads will wear themWhen I am dead and gone.

– 63-

ПОДСТРОЧНИК

Я разрыхлял землю мотыгой,Вскапывал и полол,И понес цветы на ярмарку:Я принес их домой незамеченными;Окраска была не в моде.Поэтому там и сям я сею ихДля того, чтобы парни, такие как я, нашли,Когда я буду лежать под ними,Мертвый мужчина, забытый.Некоторые семена птицы пожрут,А некоторые время года испортит,Но здесь и там будут цвестиОдинокие звезды.И поля рано понесут их,Когда светлолиственная весна придет,И несчастные парни будут носить их,Когда я буду мертвый и ушедший.

три поэмы

2006–2007

ВСТУПИТЕЛЬНЫЙ ЦЕНТОН

С необщим выраженьем рожиЯ скромно кланяюсь прохожим.Но сложное понятней им.А мы… Ничем мы не блестим.Понятней сложное, приятнейИм площадная новизна,Ребяческая крутизнаИ велемудрая невнятность.Сие опять прельщает их.А мы-ста будем из простых.Мораль из моды вышла ныне,А православие вошло,Уж так вошло, что все едино —Писать об этом западло.Пристойней славить смерть и зло.Не зло – так боль, не смерть – так блядствоПристойней и прикольней петь.Пристойней тайное злорадство,Что нам Врага не одолеть,И что исчезнул, как туман,Нас возвышающий обман,Что совести и смысла нету,А низких истин – тьмы и тьмы,И что достойно есть поэтуВосславить царствие Чумы.Всего ж удобней и приличнейВарраву выбрать навсегда,Ведь он гораздо симпатичнейМалопристойного Христа!..Но романтический поэт,Безумец, подрывает сноваБлагопристойности основы,Клеймит он снова хладный свет!Noblesse oblige и volens-nolens,Такая уж досталась доля,Такой закон поэту дан —Он эпатирует мещанВраждебным словом отрицанья,Не принимая во вниманье,Пропал он нынче или пан!Вот почему нравоученьяИ катехизиса азыВо вдохновенном исступленьеЛепечет грешный мой язык.Дрожа в нервическом припадке,Я вопию, что все в порядке,Что смысл и выход все же естьИз безнадежных общих мест,Что дважды два еще четыреПою я городу и миру!Есть упоение в говне,В нытье со страхом и упреком.Но в этом я не вижу проку,И это не по вкусу мне.И спорить о подобных вкусахГотов я до потери пульса!(Неточность рифмы знаменует,Что автор не шутя психуетИ сознает, насколько онАтавистичен и смешон.)Что ж, веселитесь. Стих железный,Облитый злобой. bla-bla-bla.В надежде славы и добраМне с вами склочничать невместно.И пусть умру я под забором,Как Блок велел мне умирать,Но петь не стану в этом хоре,Под эту дудку танцевать.Грешно мне было б. Не велитМне Богородица такого.К тому же – пусть Она простит —Мне скучно, бес, пуститься сноваВ пучину юношеских врак,В унылый пубертатный мрак..Но кроме бунта против правилНаш романтический поэтОбязан, поразмыслив здраво,Избрать такой себе предметЛюбовных мук, чтоб – не дай Боже —Она не полюбила тоже,Чтоб, далека и холодна,Безумство страсти инфернальнойТупой взаимностью банальнойНе осквернила бы она!Но тут мне жаловаться грех —Я в этом смысле круче всех!И посвящается все той жеН. Н., неведомой красеСей труд и будущие все!..Увы, залогов подороже,Достойнее тебя, мой свет,В моем распоряженье нет.