В ТВОРЧЕСКОЙ ЛАБОРАТОРИИ

Если ты еще не в курсе,я скажу тебе, читатель:все зависит от контекста,все буквально, даже я!Все зависит от контекста,например, краса девичьяот количества «Смирновской»и от качества ее.Так что качество моеи количество твоеуж никак не абсолютныи зависят не от нас,а зависят, повторяю,от контекста, мой читатель,вне контекста, к сожаленью,не бывает ничего!Абсолютно ничегокроме Бога одного.Это, в общем, очевидно,хоть досадно и обидно.Оскорбительно зависетьот такой вот хреноты!Это все вполне понятно,хоть подчас и неприятно,но контекст не выбирают,так же, впрочем, как тебя.

1998

Мир ловил меня, но не поймал.

АвтоэпитафияГригория Сковороды* * *Мир ловил, да не поймал.Плюнул и ушел.Я не пан и не пропал.Мне нехорошо.Уж не жду, уже не жаль,и хочу уснуть.Я оттопал, оттопталсей кремнистый путь.Кайф ловил, да не поймал.Смысл не уловил.Только сам себя достал,сам себе постыл.Погляди на небосвод.Снегопад прошел.Отчего же круглый годтак нехорошо?Наловчился я давнобез зазренья жить.Отчего мне так темно?Нечего ловить.… чтобы темный дуб шумел,чтобы голос пелобо всем, что не сумел,не успел, не смел.Отчего же, отчего,отчего же так —абсолютно ничего,никого, никак?На ловца бегущий зверьстрашен и матер.… чтобы сладкий голос пелнесусветный вздор:отчего гармонь поет,и зачем звезда —посмотри на небосвод! —светит как всегда.

1998

* * *См. выше, и выше, и выше, в такую забытую высь,которой, ты помнишь, когда-тос тобой мы безумно клялись!И клятву сию мы сдержали!А толку? А толку нема…Ты помнишь, как нам обещали,что ждут нас тюрьма да сума,и прочие страхи и охи,Высокой трагедии жуть?И вот, как последние лохи,мы дали себя обмануть.Какая уж, к черту, трагедья!Напрасно рыдает Пьеро!Не верует в наши легендыпо трудоустройству бюро!Молчите, проклятые книжки,бумажки, цитаты, понты!..См. ниже, и ниже, и ниже,и ниже, и тише воды.

1998

* * *Парфенову по НТВ внимая,взирая на заветного Черненко,старательно я все припоминаю,но не могу припомнить хорошенько.Все перепуталось – и времена застоя,и перестройки времена хмельные,когда в груди играло ретивое,когда мы были, в общем, молодые,когда тишайший м. н. с. Запоевеще дичился прозвища Кибирови продолжал с энергией тупоювгрызаться в гипс советского ампира.Мечталось мне с подмостков «Альманаха»средь новизны его первостатейнойвсех обаять, и многих перетрахать,и перерубинштейнить Рубинштейна,перепаршивить Парщикова… Во как!Не вышло. И уже, видать, не выйдет.А если выйдет, то, конечно, боком.Завидуй молча – как писал Овидий!Завидуй молча – или не завидуй,как Дмитрий Александрович нас учит.Звучит эфир. Зияют аониды.Сколь крут Уокер, но Пелевин круче!Звучит эфир. Витийствует Доренко.И группа «Стрелки» огнь рождает в чреслах.И не могу я вспомнить хорошенько.И неохота помнить, если честно.

1998

20 ЛЕТ СПУСТЯ

Гений чистой красоты…Вавилонская блудница…Мне опять явилась ты —перси, очи, ягодицы!В обрамленьи этих лет,меж общагой и казармойглупый смазанный портретзасветился лучезарно.На теперешний мой взгляд —блядовита, полновата.Из знакомых мне девчатбыли лучшие девчата.Комбинация, чулки,и кримпленовое мини,и Тарковского стихи —нет вас больше и в помине.Пиво на ВДНХ,каберне, мицне, фетяска…Кто здесь, книжник, без греха,бросит пусть в тебя, бедняжка.Был ребяческий развратдобросовестен и вправду.Изо всех моих утратпомню первую утрату.Пидманула-пидвела,ДМБ мне отравила.Ты в сырую ночь ушла —знать, судьба меня хранила.Это было так давно,что уж кажется красиво,что сказать тебе спасибомне уже немудрено.