ЭПИТАФИИ БАБУШКИНОМУ ДВОРУ

4Дождь не идет, а стоит на дворе,вдруг опустевшем в связи не с дождем,а с наступлением – вот и октябрь! —года учебного.Лист ярко-желтый ныряет в ведрепод водосточной трубой. Над кустомроз полусгнивших от капель виднарвань паутинная.Мертвой водой набухает листва,клумба, штакетник, дощатый сортир,шифер, и вишня, и небо… Прощай,дверь закрывается.Как зелена напоследок трава.В луже рябит перевернутый мир.Брошен хозяйкою, зайка промоктам, на скамеечке.А на веранде холодной – бутыльтолстая с трубкой резиновой, в нейбродит малина. А рядом в мешкеяблоки красные.Здесь, под кушеткою, мяч опочил.Сверху собрание летних вещей —ласты с утесовской шляпою, зонтмамин бамбуковый.Что ж, до свиданья… Печальный уютв комнатах дождь заоконный творит.Длинных, нетронутых карандашейблеск соблазнителен.Ластик бумагу терзает. Идутстрелки и маятник. Молча сидитмуха последняя сонная… Что ж,будем прощаться.Все еще летнему телу претятсорок одежек, обувка, чулки,байковый лифчик. На локте ещессадины корочка.Что ж, до свидания. Ставни стучат.Дедушка спит, не снимая очки,у телевизора. Чайник поет.Грифель ломается.

Конец

послание ленке и другие сочинения

1990

I СЕРЕЖЕ ГАНДЛЕВСКОМУ

О некоторых аспектах нынешней социокультурной ситуации

Марья, бледная, как тень, стояла тут же, безмолвно смотря на расхищение бедного своего имущества. Она держала в руке *** талеров, готовясь купить что-нибудь, и не имея духа перебивать добычу у покупщиков. Народ выходил, унося приобретенное.

А. С. ПушкинЛенивы и нелюбопытны,бессмысленны и беспощадны,в своей обувке незавиднойпойдем, товарищ, на попятный.Пойдем, пойдем. Побойся Бога.Довольно мы поблатовали.Мы с понтом дела слишком многовзрывали, воровали, вралии веровали… Хва, Сережа.Хорош базарить, делай ноги.Харэ бузить и корчить рожи.Побойся, в самом деле, Бога.Давай, давай! Не хлюпай носом,не прибедняйся, ексель-моксель!Без мазы мы под жертвы косим.Мы в той же луже, мы подмокли.Мы сами напрудили лужусо страху, сдуру и с устатку.И в этой жиже, в этой стужемы растворились без остатка.Мы сами заблевали тамбур.И вот нас гонят, нас выводят.Приехали, Сережа. Амба.Стоим у гробового входа.На посошок плесни в стаканчик.Манатки вытряхни из шкапа.Клади в фанерный чемоданчикклифт и велюровую шляпу,и дембельский альбом, и мишкуиз плюша с латками из ситца,и сберегательную книжку,где с гулькин нос рублей хранится,ракушку с надписью «На памятьо самом синем Черном море»,с кружком бордовым от «Агдама»роман «Прощание с Матерой».А со стены сними портретикЕсенина среди березок,цветные фотки наших детоки грамоту за сдачу кросса,и «Неизвестную» Крамского,чеканку, купленную в Сочи…Лет семьдесят под этим кровомпрокантовались мы, дружочек.Прощайте, годы безвременщины,Шульженко, Лещенко, Черненко,салатик из тресковой печении летка-енка, летка-енка…Присядем на дорожку, зема.И помолчим… Ну все, поднялись.Прощай, сто первый наш кил'ометр,где пили мы и похмелялись.И мы уходим, мы уходимнеловко как-то, несуразно,скуля и огрызаясь грозно,бессмысленно и безобразно…Но стоп-машина! Это слишком!Да, мы действительно отсюда,мы в этот класс неслись вприпрыжку,из этой хавали посуды,да, мы топтали эту зону,мы эти шмотки надевали,вот эти самые гандонымы в час свиданья разорвали,мы все баклуши перебили,мы всё в бирюльки проиграли…Кондуктор, не спеши, мудила,притормози лаптею, фраер!Ведь там, под габардином, все же,там, под бостоном и ватином,сердца у нас – скажи, Сережа, —хранили преданность Святыням!Ведь мы же как-никак питомцыс тобой не только Общепита,мы ж, ексель-моксель, дети солнца,ведь с нами музы и хариты,Феб светозарный, песнь Орфея — они нас воспитали тоже!И не теряясь, не робея,мы в новый день войдем, Сережа!Бог Нахтигаль нам даст по правутираж Шенье иль Гумилева,по праву, а не на халяву,по сказанному нами слову!Нет, все мы не умрем. От тленахоть кто-то убежит, Сережа!«Рассказ» твой строгий – непременно,и я, и я, быть может, тоже!Мы ж сохранили в катакомбахЗавет священный Аполлона,несли мы в дол советский обаогонь с вершины Геликона!И мы приветствуем свободуи навострили наши лиры,чтоб петь свободному народу,чтоб нас любили и хвалили.С «Памира» пачки ты нисходишь,с «Казбека» пачки уношусь я,и, «Беломор» минуя с ходу,глядим мы на «Прибой». Бушуй же!Давай, свободная стихия!Мы вырвались!.. Куда же нынемы путь направим?.. Ах, какиеподвижки в наших палестинах!Там, где сияла раньше «СлаваКПСС», там «Coca-cola»горит над хмурою державой,над дискотекой развеселой.Мы скажем бодро: «Здравствуй, племямладое, как румяный персик,нью дженерэйшен, поколенье,навеки выбравшее «Пепси»»!Ты накачаешься сначала,я вставлю зубы поприличней.В коммерческом телеканалемы выступим с тобой отлично.Ну, скажем, ты читаешь «Стансы»весь в коже, а на заднем планея с группой герлс танцую танецпод музыку из фильма «Лайнер».Кадр следующий – мы несемсяна мотоциклах иль на яхте.Потом реклама – «Панасоник».Потом мы по экрану трахнемтяжелым чем-нибудь… Довольно.Пойдем-ка по библиотекам!Там будет нам светло и вольно,уж там-то нас не встретят смехом.Там по одежке нас встречаетстарушка злобная шипеньем,и по уму нас провожаютпинком за наши песнопенья.Там нашу зыбкую музыкузаносит в формуляры скука.Медведь духовности великойтам наступает всем на ухо.Там под духовностью пудовойзатих навек вертлявый Пушкин,поник он головой садовой —ни моря, ни степей, ни кружки.Он ужимается в эпиграф,забит, замызган, зафарцован,не помесь обезьяны с тигром,а смесь Самойлова с Рубцовым.Бежим скорей!… И снова гвалтомнас встретит очередь в «Макдональдс».«Интересуетесь поп-артом?» —Арбат подвалит беспардонный.И эротические шоутакие нам покажут дива —куда там бедному Барковус его купчихой похотливой!Шварцнеггер выйдет нам навстречу,и мы застынем холодея.Что наши выспренние речипред этим торсом, этой шеей?И в общем-целом, как ни странно,в бараке мы уместней были,чем в этом баре разливанном,на конкурсе мисс Чернобыля…И ничего не остается,лишь угль пылающий, чадящий.Все чертовым жерлом пожрется.В грядущем, в прошлом, в настоящемнам места нет… Проходят съезды.Растут преступность, цены, дети…Нет, не пустует свято место —его заполонили черти.Но если птичку голосистусдавили грубой пятернею,посмей хоть пикнуть вместо свисту!Успей же, спой же, Бог с тобою!Жрецам гармонии не можнопленяться суетой, Серега.Пусть бенкендорфно здесь и тошно,но все равно – побойся Бога!Пой! Худо-бедно, как попало,как Бог нам положил на душу!Жрецам гармоньи не присталобезумной черни клики слушать.Давай, давай! Начнем сначала.Не придирайся только к рифмам.Рассказ пленительный, печальный,ложноклассические ритмы.Вот осень. Вот зима. Вот лето.Вот день, вот ночь. Вот Смерть с косою.Вот мутная клубится Лета.Ничто не ново под луною.Как древле Арион на бреге,мы сушим лиры. В матюгальниккричит осводовец. С разбеганыряет мальчик. И купальнику этой девушки настолькооткрыт, что лучше бы, Сережа,перевернуться на животик…Мы тоже, я клянусь, мы тоже…