ПАМЯТИ Е. В. АНИЧКОВА

Вот книги старые под слоем мертвой пыли. Не славит их народная молва. Сперва не поняли, а после позабыли Их мудрые и вещие слова. Через столетия звучит их голос снова, И прошлого приподнялся покров. Иносказания тончайшая основа Цветами заткана земных лугов. Там пенье Сирина и песни Алконоста, Там хоровод идей и дум былых, Там мертвецы вселенского погоста Являются, как встарь, среди живых. Из старых книг, из тайников былого Ты новое откроешь миру слово. 1937

ЗА РУБЕЖОМ (1936-1954)

И даже мглы – ночной и зарубежной

Я не боюсь.

А. Блок

«Ангелы моей страны родной…»

Ангелы моей страны родной, Видел вас в моем бессильи: Распростерли надо мной Белые израненные крылья. Только миг – и отступили прочь, В сон отчизны ледовитый. Уж никто не в силах мне помочь, И лежу я как убитый. Но сквозь призму хладного огня, За чертой последней отречения, Различаю – вне меня – Времени возвратное движение. Хлынет сердца жертвенная кровь В древний холод мирозданья. Зазвучу перед тобой, Любовь, Обнаженным голосом страданья. 1933

ГРАЖДАНЕ ВСЕЛЕННОЙ

…Мы – граждане вселенной, Всем близкие, всем чуждые; мы – дети России, обновленной сокровенно. По всем путям, по бездорожьям многим Идем с Востока, видим запад солнца И говорим на многих языках. В гонении, в рассеяньи, в смущеньи Умов и в нищете усталой плоти Не гневный страх, но звездное терпенье Таим в сердцах, где нет давно надежды На торжество земных великолепий. Пускай вокруг, хуля людей и Бога, Случайные попутчики толпятся, Взывая о возмездьи, о величьи Былого, и влачат с собой повсюду – От стен Парижа до манджурских сопок И храмов потрясенного Китая – Тоску утробную по растегаям, Воспоминанья о садах вишневых, Туфлях обломовских, и самоварах, И табелях о рангах, и скрижалях Незыблемых, и о столпе закона, – Они не мы. Их поглощает время. И мемуарным отсветом мерцают Их призрачные хищные обличья. А мы таим в себе непостижимый, Единый лик Архангела России. Мы огненною скорбью крещены, Живой и мертвою водой омыты; Пройдя врата отчаянья и смерти, Мы поняли величие и силу Сопротивление в духе. Наступили Те времена, когда опять поэты Ведут народ в пустыню, иссекая Потоки вод из скал невозмутимых, Чтоб из сердец текла живая влага. Мы восстаем магическою силой Над злобою египетской и болью Склонившихся к земному тленью дней, Над хаосом российских днепростроев, Над рудами сибирскими, над сонмом Левиафанов, торжищ и колхозов, И видим, что ушли в земные недра Благие духи. Мать-земля сырая Лежит без чувств. Лишь ангелы успенья, Как странники, являются бездомным На перекрестках, рубежах, распутьях России… 1935

«В моих последних, татарских…»

В моих последних, татарских, Еще не крещенных глубинах Над пеплом усадьбы барской Слышится свист Соловьиный. Мне видится дикое поле, Дотла сожженные сёла. О вольная воля, Разбойничьей песни веселость! Во мне пламенеет, клубится Вся страсть возмущенной стихии: Я больше не в силах скрыться От страшного зова России. 1936

«Я не хочу быть чище и святее…»

Я не хочу быть чище и святее, Чем родина моя. Нет, лучше смерть, нет, лучше нож злодея И мрак небытия, Чем причитания святош и стариц, И ектеньи ханжей, И укоризненный горе воздетый палец, И белый бред вождей. Кому судить, – в борении, в страданьи Над бездною времен, Россия, ты – святое упованье Народов и племен. Пускай еще слепых стремлений взрывы Терзают облик твой, Ты создаешь невиданные дивы, Ты жертвуешь собой. Ты восстаешь из бездны возмущенных Вскипающих глубин. Отчизна мира, сердце угнетенных, Мой путь и твой – один. 1936

«Да, я знаю: из крови и мук…»

Да, я знаю: из крови и мук, Из позора и смрада, Из сведенных отчаяньем рук, Из привычного ада, Из чумных и расстрелянных лет, Что зияют как рана, Из жерла пожирающих бед, Непосильного срама, Из трущоб, и песков, и пурги Всероссийского горя, От варягов до желтой Урги И от моря до моря – Восстает от последнего дна Обессиленной бездны И грядет океана волна! – Многолика, безвестна, Всё мощней, всё слышней, всё ясней, И сердца потрясает глухие В озареньи очищенных дней Молодая Россия. 27 декабря 1936