«Счастлив я иль одинок…»

Счастлив я иль одинок — Все равно теперь уж… Я тебе сказать бы мог, Ты же не поверишь! И не верь ты мне, не верь, Коль нельзя поверить: Запираю я теперь На ночь крепко двери! Время бережно кладу В сердце по минуте В те часы, когда в саду Видно каждый прутик… Видно капельки росы С голубым отливом,— В эти тихие часы Я хожу счастливым! Я не жду тебя, не жду В глушь да по распутью… А под месяцем в саду Словно строки — прутья! Словно строки из письма В искосок с припиской, Не поедешь ты сама, Да и я не близко… Я, должно быть, за чертой, Где вся жизнь, как внове, Со спокойной полнотой Буйно бьющей крови! Я не жду, не жду тебя, А гляжу на двери… Как же жить мне, не любя… Не любя… не веря?!. Я тебя и не зову… Ты и не поедешь… Я — во сне, ты — наяву И ничем не бредишь! Наяву или в бреду — Я и сам не знаю, Я не знаю, кто в саду У меня гуляет. И рука в моей руке… И как тонкий локон, Луч играет на щеке Из узорных окон! Словно прядь льняной косы Льнет ко мне по ветру: Есть со мной кто в те часы, Никого ли нету — Я и сам едва бы мог Угадать теперь уж… Я скажу, что одинок, Ты же не поверишь! <1929>

«Как прежде всё в знакомом перелеске…»

Как прежде всё в знакомом перелеске,            Прозрачны синь и тишина… Висят меж сучьев звезды, как подвески,            И как на ниточке луна. И то ль во сне скрипят вдали обозы,           То ль в памяти родимых мест… Но непохожи старые березы           На пышный хоровод невест! В лесу не раз слиняли шкурки куньи,          Не раз сменилася листва,— И эта ночь с колечком новолунья          Уж не напомнит сватовства!.. Да и причудных стариц в перелеске          С висков пробила седина, И ждут они, рассыпавши подвески,          Не жениха, а колдуна… <1928>

«Месяц да метелица…»

Месяц да метелица,           Да пушистый снег… Светит в темноте лицо,          Льется звонкий смех! Кто же не побесится,         Любя… не любя! Далеко до месяца,         Близко от тебя… Катится, как яблочко,        Месяц в облака… Ты — в середку, я — с бочка,        И с рукой рука! Голова ли кружится,        Твоя иль моя… Снежится да вьюжится…       Месяц, ты да я! Месяц да метелица…        Со снежинкой бровь… В мире всё безделица,       Только не любовь! <1929–1930?>

«Любовь — неразумный ребенок…»

Любовь — неразумный ребенок —          За нею ухаживать надо И лет до восьми от пеленок         Оставить нельзя без пригляда… От ссоры пасти и от брани         И няню брать с толком, без спешки… А чтоб не украли цыгане,         Возить за собою в тележке! Выкармливать грудью с рожденья,         А спать класть у самого сердца, На стол без предупрежденья        Не ставить горчицы и перца! А то может так получиться,        Что вымажет ручки и платье, И жизнь вся пропахнет горчицей,       А с горечью что ж за объятья! И вот за хорошим уходом       Поднимется дочь иль сынишка — И брови крутые с разводом,       И щеки, как свежие пышки! Но так, знать, положено нам уж,       Что счастью не вечно же длиться: И дочь может выскочить замуж,       И может сынок отделиться! Ребенок же слабый и хилый,       Во всем обойденный судьбою, С тобой доживет до могилы       И ляжет в могилу с тобою! С ним только вот, кроме пеленок,        Другой не увидишь отрады: Любовь — неразумный ребенок,        Смотреть да смотреть за ней надо <1929>

«Ты проходишь такая лучистая…»

Ты проходишь такая лучистая,           А земля в обиходе простом. Пред тобою и сила нечистая,           Как собака, виляет хвостом! По князьку, под застрехой истлевшею          От лучей золотая резьба: Недопившая, недоевшая           Смотрит сытой мужичья изба… И мужик запотеет по вечеру,          Коль обронишь ты в чашку лучок. И пойдут в чашке с тюрей на печеве,          Как от масла, кружки в пятачок! И хозяйка с улыбкою строгою          Губы вытерет подолом… На всю ночь напролет над дорогою         Ты повиснешь над каждым селом! Над селом звезды бисером катятся,        А земля в обиходе простом, И соломенный голубь под матицей         Вместо лапок — с лучинным крестом! И недаром же новь у заказника        Полегла, тяжела и черна, Затаив к сокровенному празднику         Дух и плоть золотого зерна! <1929>