«Да, разные пытки бывают…»

Да, разные пытки бывают! Испанские, например, сапоги, Которые сами слезают И кожу с мясом сдирают с ноги. Костры также в средневековье… И все же вот бичеванье тоской, Обманом и лживой любовью, Страшной медлительностью колдовской! Уж то ли бы русская плаха, Молодцеватый палач и топор! А, кажется, я бы без страха Ему в глаза загляделся в упор! Не дрогнул бы, кажется, бровью, Под дыбою не исказил бы лица… И все же вот пытки любовью Не дотерпел, не пронес до конца! Теперь ты, как прежде, украдкой Не выглянешь, не пройдешь из угла… Навеки суровая складка, Судьбы расписка — на лбу пролегла! Не сникнешь, как встарь, к изголовью, А я не гляну в глаза, не дыша! Сгорела на пытке любовью В костре седая колдунья — душа! <1927>

«У нас в округе все подряд…»

У нас в округе все подряд, Зубами расправляя кожу, Цветные туфли мастерят Для легких и лукавых ножек… У туфель золотой обрез И, словно в танце, узкий носик… Кругом болото, топь да лес, Таких у нас самих не носят! Ни в поле бы работать в них, Ни выйти прогуляться в праздник… И верно, что придумал их Какой-то влюбчивый проказник… Чтоб только вывесть напоказ Сударушку в такой обутке… Не шутки только тут, у нас Не день работают, а сутки! А кто подумал бы узнать, На липочке себя угробив, Где проживает эта знать, Кому нужна такая обувь?.. Не все ль равно, за ремеслом Здесь каждый умирает с честью… И вслед им сердцем, как веслом, Гребу и я в страну безвестья! В том сказочном ином краю, Как сон, огнем пылают зданья, Туда и сам я продаю Счастливое мое страданье! Там феи в туфельках цветных (У туфель, словно в танце, носик Быть может, не читая их, Под мышкой книги мои носят! Там мудрецов не перечесть, До буквы все рассмотрят в лупу. И только то, что было здесь, Там будет выдумкою глупой… <1927>

«Нерадостная муза…»

Нерадостная муза —      Неверная жена. Чья ласка как обуза,      Улыбка как вина! Бедно и неуютно      В избе и пред избой, А ты как гость минутный,      Дарованный судьбой… И, знать, уж так решила      Судьба мне на беду, Чтоб ты всегда спешила,      Целуя на ходу… С изломанною бровью      Стояла у крыльца, С отхлынувшею кровью      Румяного лица… Не говоришь, а рубишь      И чаще хмуришь бровь… А знаю — меня любишь,      Быть может: за любовь! И как-нибудь под вечер,      Когда в окне огонь, Войдешь и вдруг на плечи      Положишь мне ладонь… И шепчешь, напевая.      Смеясь и строя нос… А я не поспеваю      От радости и слез… Дрожит в руках бумага,      Скользят карандаши, И слов, и рифм ватага      Бежит со дна души… И карандаш ненужный      Тогда, как смертный грех, Забуду ли жемчужный      Твой лепет и твой смех?.. Запомню все до слова      И будто бы без Слов, Пока не крикнут совы,      Не шукнется засов… Не скрипнет половицей      Подгнившее крыльцо, И день зеленолицый      Не глянет мне в лицо! Тогда, согнувши плечи,      Прилягу в уголок И горестно замечу,      Что снова одинок… Что ты ушла из дому      К другому, кто милей… И вспомню лишь изломы      Твоих крутых бровей. Закинутую косу      И под глазами тень… И снова, как колеса,      За днем тяжелый день. И снова бросят люди      Недоуменный взгляд… И тяжек бред мой будет,      И человечий ад! Но, знать, судьба решила      На счастье иль беду, Чтоб ты всегда спешила      С улыбкою: «Приду!» <1927>

«Я мир любил да и люблю…»

Я мир любил да и люблю Душой теперь уже неполной, Мне люди были, словно волны В безвестном море кораблю! Прекрасна среди волн гроза, Бездумна тишина морская! Одно запомнили глаза: Немое дно и птичьи стаи! Не жаль мне было корабля, И сердце трепетало в крике, Когда качалася земля, Вдали взнося щиты и пики! Вот в непреложный, в вещий срок Свершится сон золотоглавый! И кто открыть тогда бы мог Судьбу с улыбкою лукавой? Что может быть и так, и сяк… Но где тут понять издевку, Когда полощет кровь в костяк, Как флаг, без надписи по древку! Прошли года и вот: земля И счастье горестней напасти! Давно сошел я с корабля И на чердак запрятал снасти… Болит уже к погоде кость, И в сердце столько недоверья, Когда зайдет случайный гость И тихо постучит за дверью… Привет тебе, закатный свет! Но кто же, вспоминая, тужит, Когда сынишка-непосед Пускает корабли по луже?.. В кудряшках лучик от зари… А хорошо теперь и мне бы Подуть на лужьи пузыри И опрокинутое небо?!. И вот, когда к окну прильну, Следя за ним, иль так прилягу, Черчу я лодку на бумагу И уплываю на луну!.. <1927>