VII. Сальдо У грозные вздохи — ВЗДОР! Сдохли африканские страсти, разбиты о бетонные дамбы! Только додергиваются     — для Ириты —     на эстраде, в кастрюли вопя,   кривые джаз-БАНДЫ!..

«Нежность, как опьянение…»

Нежность, как опьянение,    накапливается совершенно незаметными глотками — ты танцуешь, смеешься, не видя закиданного   цветами капкана, и вдруг —    опрокидывается сразу   Всё замутилось… Милый друг,   подай для сти-хо-из-вер-же-ний   побольше вазу! Ирина!    Грохот гор.   Итак, свершилось! Я отравился твоими   половодными глазами   больше, чем пропыленный негр   карболкой и коньяком.   Долой бурду! Беру распахнутыми руками    бью бутылку о камень —       довольно! Мне не нужно больше винище лакать,  когда вижу    Ирита машет  глазищ своих синими/(туманными) островами!..

Ожгу, берегись!

 — Полундра, сам лечу! — Закричал матрос, падая с марсу  Так я в ночи́  зажигаю стихов своих      транспорт…

Эскизы портрета Ирины

I

Русская полячка ты чуть-чуть иностранка. Носик — чуть вздернут, волосы — спокойные волны, глаз величавый. Китайское вышитое платье — черное с красным шифоном — в бурю маячит пластрон!..

II

Ты не модная злая львица, не прогнившая волосатая ВАМП. ты —  отчаянная путешественница, исследовательница странных троп

III

У «Ирины — разрой берега» синий ирис бегущих глаз, проле́ск, ручей, апрель, весна, и пятый май — хозяйки капусту рассаживают.

IV

У тебя не улыбка, а смех — снежнейший ряд зубов. Глаза — вертящиеся нервы, солнце под пароходной волной.  А твой характер? — Зачем нам ездить в Африку! — пружинится, очаровательный! Как тяжко   после тебя встречаться с людьми,    у которых не лица,    и не трактор,    а пасмурное     мусорное ведро Их торжество   сенсационный обоз!..

Ирина больна*

I

Белокура кругла   нежная Иринка, — а в горлышке — ранка. Руки натянуты, как струнки, любит она безупречные танцы, а в сердце — бизюминка. Засыпает замертво  в тяжелом лесу — Жизнь ее  странно складывается…

II

Ты стала совсем    прозрачная, голубая, как зяблик бессонный,    в окне рассвет. На книгу глаза твои выпадают, молотками бегают в голове. Ты стала уже совсем голубая, бессонница   в шею всадила стамеску. Жизнь твоя — весна восковая, а шариков красных нет   и неизвестно…

III

Ты воистину потеряла     руки и голос, и шепчешь бессловесные      просьбы: — Скажите номер телефона Бориса Перелёшина!.. —

IV

Я писал это всю ночь… Ирина, не относись к этому    так легко! У меня тоже бледная немочь  глядится сквозь щеки   в прослабленное окно. У меня тоже бледная поступь, что шатаясь, хватается за бревно Ко сне тоже костлявая гостья постучит на заре позвонком: — Тук-ток, тук-ток! — Беззубый голос вопит: — От-крой!..

Выздоровление

Человек живуче кошки! Ирина! Прошло твое горлышко. Ты стала совсем розовой, как рассветный воздух. а зелено-лакированный камень вспорхнула 17-летняя дамочка-апрель — Готово, куафер Базиль! — Я заверчусь теперь босым     ураганом! — Солнце жжет глазастыми лучами, «Золотого ярлыка» шея темней, в ноготке — радужный камень, не подходи — обожжешься кистями Корчами винограда — колени, ноги —   загарное УДИВЛЕНИЕ !!       !!

«Я люблю мою Ирину!..»

Я люблю мою Ирину! Ей с преклонностью отдам драгоценнейшую книгу, заграничные чулки, туалетный кусок мыла и  талон на солонину Что имею —   всё возьми, только   косточки мои     отпусти!.. вернуться