Утиное гнездышко дурных слов… (1913)*

«жижа сквернословий…»

жижа сквернословий мои крики самозваные не надо к ним предисловья — я весь хорош даже бранный!

«Если б тошнило вас…»

Если б тошнило вас… Как меня вечерами В книгах прочли бы вы желочь Голову увенчавши горшками

Эф-луч

Гудок раздавался все глуше Летящих по небу туш Что кроме кузнецов Не ведали отцов Огонь и смрад их платья А молоты обьятья Палач чума сестра и братья Быстро летели Скорее чем разум Иль совести ротозеи Разбивая древние вазы Одна вослед за другой Уродливое тело И птичьими лапками села Еврейской весело ногой С хлыстами и тростями люди Здесь лазали в яме В ушастой простуде Махали руками Поливая уснувший камень Птица царапает землю ногой Палач для клюва тащит черед Вблизи шагал часовой В шее распухнувший веред Железная няня сосцами висящими Кормила согбенных цыплят Усатых с очками блестящими Безмозглых безмордых телят Но с сердца чумой настоящими Клохтали цыплята в пуху Звенели их медные клювы С медною силой в паху Кричали и пели увы Баба из глины глазела Толстая села как кряк Из рубища падало тело А глаза умерший червяк Звенели трудные пасти Плутиной корявые пальцы И на груди торчали сласти Железные к девам скитальцы Ресниц разверзались веночки И на машине летел эф-луч Как будто в окно одиночки Взор узника узок и жгуч Кидая стозубость плевка Кровь собирая в сосуд Все доставала худая рука На ладонь укладая минут И падали жертвы со стоном Звеня мостовой о затылок Печалясь о прежнем и оном Для молнии празден напилок Все прочь побежали Как будто их ждали Как будто бы знали О смерти пожаре И только за лесом Мужчины орали Не зная о сбывшейся Лучистой каре О надзвездном на сердце ударе И только лягушки за озером крякали И псы лиш над пеплом выли И девушки в последний раз плакали Над книгою: люди когда то здесь были

«Глупости рыжей жажду…»

Глупости рыжей жажду И забвения давних путей Буду дик я дважды Коль убегу мысле́й По полю оглохших камней Буду срывать плевков цветы И надежды больными руками Схвачу резиновый шип невесты́ Или сяду на наковальню И поскачу громыхая И подымется крик заваленных И не буду знать Может там мать родная…

«Я плюнул смело на ретивых…»

Я плюнул смело на ретивых Пришедших охранять мой прах — Сколько скорби слезливой в понуренных головах — Плевок пускай разбудит сих А мне не надо пла́ча Живу в веках иных Всегда живу… как кляча · · · · · · · · · · …Живет гния и просветляясь Для сильных и ретивых укор Гения от себя бросая ясь И его неисчислен простор.

«Суровый идиот я грохнулся на стол…»

…Суровый идиот я грохнулся на стол Желая лоб разбить иль древо И поднялся в рядах содом Всех потрясла дикарская вера На огненной трубе чертякой Я буду выть лакая жар Живот наполню шкваркой всякой Рыгая вслед склоненных пар… И на зубах растаял чистый сахар Не-вин-ной детской костки Я волчий глаз я знахарь Преступник молодой сожжен как в звес И вот не знавшего болезней Краснела сальная нога Что бунт или начинка пирога Что для отечества полезней а-а! жадно есть начну живых Законы и пределы мне ли? И костью запущу в ряды Чтобы навек глазей онемели

Заумная гнига (1915)*

«щюсель бюзи нябе…»

  ЩЮСЕЛЬ БЮЗИ НЯБЕ КХТОЧ В СИРМО ТОЦИЛК   ШУНДЫ ПУНДЫ

Евген. Онегин в 2 строч

ЕНИ  ВОНИ СЕ И ТСЯ, вернутьсявернуться