1987

РИМСКАЯ ЭЛЕГИЯ

Аллеи мраморных статуй, И каждая — народный идол. Бок о бок средь фонтанных струй То еретик, то инквизитор. Здесь тоже шёл подсчёт голов Во имя партий и религий, Но не крушил колоколов Ни Троцкий и ни Пётр Великий. Собор апостола Петра, Литые бронзовые двери… А где-то чёрная Мегра Течёт сквозь северные дебри. В былые времена в Мегру Чека приплыло поутру И приказало сжечь иконы, Спилить обетные кресты… И с той поры от красоты Здесь только море, лес, да льды, Да лебединых свадеб звоны. Да древних елей чёрный ряд, Да куст рябины на пригорке, Да поднебесный, робкий взгляд Дебильной девочки-поморки.

1988

" Коль земная могучая ось "

Коль земная могучая ось Вдруг изменит свой угол наклона, И прогреется солнцем насквозь Полюс холода у Оймякона, И растает Великий Сугроб, Брат Антарктики и Антарктиды, И настанет всемирный потоп На планете, сошедшей с орбиты — Я тогда сколочу свой ковчег И по тёмным российским глубинам Поплыву, словно прачеловек, К араратским священным вершинам, Чтоб найти у библейской горы На спасенье последние шансы, Где, как братья, разводят костры И армяне и азербайджанцы.

1990

ОТРЫВОК ИЗ ПОЭМЫ «КАЛУЖСКАЯ ХРОНИКА»

Мир электричества и грёз, воскресный, праздничный, кричащий. Я нынче твой почётный гость, я посетитель твой случайный. Я погружаюсь в этот мир, иду центральною аллеей к семейству гипсовых оленей, минуя типовой сортир. Мои лошадки-карусели, вы постарели без меня — я был готов на самом деле отдать полцарства за коня, сменять послевоенный рай на это головокруженье… Теперь — другое положенье, ходи, что хочешь выбирай. Желаешь — лезь на колесо, а хочешь — умирай от смеха, наткнувшись на своё лицо в зеркальном павильоне смеха. Кто крайний? Очередь свою отстаиваю со спокойствием: за удовольствием стою, приятней, чем за продовольствием! Вот почему, взглянув из мглы на вехи мировой культуры, я вам скажу, что мне милы шедевры гипсовой скульптуры. Они мне больше говорят о таинствах судьбы и славы, чем выстроившиеся в ряд гермафродиты из Эллады. Я вам напомню: два вождя сидят в провинциальном парке, и лебедь, тёмный от дождя, плывёт… Уплыл… Уже на свалке. Я вам напомню: мощный бюст дважды героя из Калуги — и столько возникает чувств под ропот среднерусской вьюги!.. А пионер, трубящий в горн, вновь побелённый к Первомаю! Взгляну на них и всем нутром свою эпоху понимаю. Да будет вечен этот гипс, его могучая фактура! Вот дискобол: плечо и диск, а между ними — арматура…

1968–1975