[1920]

Озеро Неми*

Занереидил ирис Неми, Смарагдным градом прянет рай, Но о надежде, не измене, Зелено-серый серп, играй. И словно лунный луч лукавы (Твой петел, Петр, еще не стих!), Плывут гадательные славы В пленительных полях твоих. Сребристый стелет лен Селена По влажным, топистым лугам… Светло-болотистого плена Тяжелый кружит фимиам. Под кипарисами бездомно Белеют мрамором гроба. «Италия!» — темно и томно Поет далекая труба.

[1919]

Сны*

— Спишь ли? — Сплю; а ты? — Молчи! — Что там видно с каланчи? — Византийская парча Ниспадает со плеча. — Слышишь? — Сквозь густую лень Звонко белый ржет олень. И зелена, и вольна, Мнет волокна льна волна! — Видишь? — Вижу: вымпела Нам мадонна привела. Корабли, корабли Из далекой из земли! На высокое крыльцо Покажи свое лицо. Чтоб сподобиться венца, Удостоиться конца, Золотое брось кольцо.

[1920]

Св<ятой> Марко*

Морское марево, Золотое зарево, Крась жарко Узор глыб! Святой Марко, Святой Марко, Пошли рыб!

[1919]

Тразименские тростники*

Затрепещут тразименские тростники, затрепещут, Как изменники, Что болтливую болтовню разболтали У реки О гибели прекрасной богини, Не о смешной Мидасовых ушей тайне. В стоячей тине Они не знали, Что румяная спит Фетида, Не мертва, но покоится дремотно, Ожидая золотого востока. Мужественная дева воспрянет, Протрет лавандовые очи, Удивленно и зорко глянет Сивиллой великого Буонаротта (Не напрасны были поруки!), И озеро багряных поражений Римскую медь воротит, И трепетуны-тростники болтушки Умолкнут При возврате родимого солнца.

[1919 или 1920]

Венеция*

Обезьяна распростерла Побрякушку над Ридотто, Кристалличной сонатиной Стонет дьявол из Казотта. Синьорина, что случилось? Отчего вы так надуты? Рассмешитесь: словно гуси, Выступают две бауты. Надушенные сонеты, Мадригалы, триолеты, Как из рога изобилья Упадут к ногам Нинеты. А Нинета в треуголке, С вырезным, лимонным лифом, — Обещая и лукавя, Смотрит выдуманным мифом. Словно Тьеполо расплавил Теплым облаком атласы… На террасе Клеопатры Золотеют ананасы. Кофей стынет, тонкий месяц В небе лодочкой ныряет, Под стрекозьи серенады Сердце легкое зевает. Треск цехинов, смех проезжих, Трепет свечки нагоревшей. Не бренча стряхает полночь Блестки с шали надоевшей. Молоточки бьют часочки… Нина — розочка, не роза… И секретно, и любовно Тараторит Чимароза.

[1920]

Эней*

Нагая юность с зеркалом в руке Зеленые заливы отражает, Недвижной пикой змея поражает Золотокудрый рыцарь вдалеке. И медью пышут римские законы В дымах прощальных пламенной Дидоны. Какие пристани, Эней, Эней, Найдешь ты взором пристально-прилежным? С каким товарищем, бродягой нежным, Взмутишь голубизну седых морей? Забудешь ты пылающую Трою И скажешь: «Город на крови построю». Всегда ограда — кровь, свобода — зверь. Ты — властелин, так запасись уздою, Железною ведешься ты звездою, Но до конца звезде своей поверь. Смотри, как просты и квадратны лица, — Вскормила их в горах твоя волчица. И, обречен неколебимой доле, Мечта бездомников — домашний гусь (Когда, о родичи, я к вам вернусь?), Хранит новорожденный Капитолий. Пожатье загрубелых в битве рук Сильней пурпурных с подписью порук. Спинной хребет согнулся и ослаб Над грудой чужеземного богатства, — Воспоминание мужского братства В глазах тиранов, юношей и пап. И в распыленном золоте тумана Звучит трубой лучистой: «Pax Romana».

[1920]

Амур и невинность*

(Аллегория со свадебного сундука)вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться