1920

Смерть*

В крещенски-голубую прорубь Мелькнул души молочный голубь. Взволненный, долгий сердца вздох, Его поймать успел ли Бог? Испуганною трясогузкой Прорыв перелетаю узкий. Своей шарахнусь черноты… Верчу глазами: где же ты? Зовет бывалое влеченье, Труда тяжеле облегченье. В летучем, без теней, огне Пустынно и привольно мне!

1917

«Унылый дух, отыди!..»*

Унылый дух, отыди! Ты, праздность, улетай! И в здешней Фиваиде Найдем утешный край. «Вы — дети не изгнанья!» — Проклинал Параклит И радостное зданье Построить нам велит, Пологие ступени К прозрачным воротам. Внизу что значат тени, Узнаешь зорко «там». И зори, и зарницы — Предвосхищенья слав, — Зачем же сумрак снится, Сиянье отослав? Легчи мне душу, Отче, И окрыли персты: Ведь я же — Божий зодчий, Как приказал мне Ты.

1916

II. Фузий в блюдечке*

Фузий в блюдечке*

Сквозь чайный пар я вижу гору Фузий, На желтом небе золотой вулкан. Как блюдечко природу странно узит! Но новый трепет мелкой рябью дан. Как облаков продольных паутинки Пронзает солнце с муравьиный глаз, А птицы-рыбы, черные чаинки, Чертят лазури зыблемый топаз! Весенний мир вместится в малом мире: Запахнут миндали, затрубит рог, И весь залив, хоть будь он вдвое шире, фарфоровый обнимет ободок. Но ветка неожиданной мимозы, Рассекши небеса, легла на них, — Так на страницах философской прозы Порою заблестит влюбленный стих.

1917

«Далеки от родного шума…»*

Далеки от родного шума Песчинки на башмаках. Фиалки в петлице у грума Пахнут о дальних лугах. И в стриженой пыльной аллее, Вспоминая о вольном дне, Все предсмертнее, все нежнее Лиловеют на синем сукне.

1914

«Тени косыми углами…»*

Тени косыми углами Побежали на острова, Пахнет плохими духами Скошенная трава. Жар был с утра неистов, День, отдуваясь, лег. Компания лицеистов, Две дамы и котелок. Мелкая оспа пота — В шею нельзя целовать. Кому же кого охота В жаркую звать кровать? Тенор, толст и печален, Вздыхает: «Я ждать устал!» Над крышей дырявых купален Простенький месяц встал.

1914

«Расцвели на зонтиках розы…»*

Расцвели на зонтиках розы, А пахнут они «fol arome»… В такой день стихов от прозы Мы, право, не разберем. Синий, как хвост павлина, Шелковый медлит жакет, И с мостика вся долина — Королевски-сельский паркет. Удивленно обижены пчелы, Щегленок и чиж пристыжен, И вторят рулады фонолы Флиртовому поветрию жен. На теннисе лишь рубашки Мелко белеют вскачь, Будто лилии и ромашки Невидный бросают мяч.

1914

«Всю тину вод приподнял сад…»*

Всю тину вод приподнял сад, Как логовище бегемота, И летаргический каскад Чуть каплет в глохлые болота. Расставя лапы в небо, ель Картонно ветра ждет, но даром! Закатно-розовый кисель Ползет по торфяным угарам. Лягушке лень профлейтить «квак», Лишь грузно шлепается в лужу, И не представить мне никак Вот тут рождественскую стужу. Не наше небо… нет. Иду Сквозь сетку липких паутинок… Всю эту мертвую страду И солнце, как жерло в аду, Индус в буддическом бреду Придумал, а не русский инок!

1914

Пейзаж Гогена*

(второй)

Тягостен вечер в июле, Млеет морская медь… Красное дно кастрюли, Полно тебе блестеть! Спряталась паучиха. Облако складки мнет. Песок золотится тихо, Словно застывший мед. Винно-лиловые грозди Спустит с небес лоза. В выси мохнатые гвозди Нам просверлят глаза. Густо алеют губы, Целуют, что овода. Хриплы пастушьи трубы, Блеют вразброд стада. Скатилась звезда лилово… В траве стрекозиный гром. Все для любви готово, Грузно качнулся паром. вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться